Вниз

Star Song Souls

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Star Song Souls » stories of our past » тридцать секунд до взлёта


тридцать секунд до взлёта

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://funkyimg.com/i/2vUnz.png

0

2

Il Volo – Constantemente Mía
Но оно будет, слышишь? Будет точно.
Когда махнешь уже на жизнь рукой,
Когда твоя улыбка будет в прошлом,
Придет твой человек. Навечно твой.

— и что ты ему сказала?
— что всё в порядке и «конечно ты должен ехать если это важно», передавай привет родителям и тебе пересказывать всю беседу?
Тэ любит стиль модерн, он у неё везде и квартира в элитном районе выглядит строго, в ней много свободного места, много «воздуха» и, отчего-то очень прохладно. Совсем недавно подруга переехала: на полу многочисленные коробки, многие из которых уже распакованы или по крайней мере вскрыты. Тэ Хи как раз занималась делами переезда, когда Хе Гё нежданно-негаданно \именно как я люблю\ позвонила в дверь – волосы подруги были завязаны в тугой пучок, забавная цветастая повязка-ободок на голове,  и вид крайней запыхавшийся, домашний, совсем не похожий на её обычный стиль светской львицы.
— вина?
— почему нет.
Гё  сама не знает, почему первой в голову пришла именно Тэ, именно она одна казалось способна понять все происходящее. Или дать пинка и привести в чувства. Именно Ким Тэ Хи и никто больше.
— так в чём проблема?
А проблема была во всём сразу и ни в чём. Проблема была всё в том же, в том единственном. Да в принципе подруга все и поняла. Правда, пришлось-таки начать с самого-самого начала, рассказать все почти в микроскопических подробностях. И следует отдать должное Тэ – она не перебивала. Слушала молча, потягивая вино из бокала с высокой ножкой и не перебивала. До самой последней фразы, улыбаясь чему-то своему. Кажется грустно.
— Одного не пойму – почему ты его отпустила? Зачем? На твоём месте я бы ещё там, в кофейне все сказала. А ты просто сидела и молчала? Серьезно?
— Я не ты. - устало потирая переносицу.
— Я всего лишь хочу сказать, что... вы же нравитесь друг другу. И, да не перебивай меня, я знаю - нравитесь, это совершенно очевидно. Слепому было бы это очевидно, а ты ерепенишься! - медленно, терпеливо, словно ребенку несмышленому втолковывая прописные истины бытия, а последнее неожиданно-эмоционально.
— Ты не понимаешь...
— Я не понимаю чего? Да, прости я не понимаю!
— Это ведь... неправильно! Неправильно ведь, я не могу...
— Неправильно что? Послушай, подруга есть две разные вещи. Расставаться потому что "мы лучшие друзья и поэтому будем жить монашеской жизнью" и "он мне не нравится просто воротит от него". Отказываться от отношений потому что "он мой лучший друг" и "он мне не нравится". Это как отказываться съесть яблоко не потому что оно червивое, а потому что оно называется яблоком! - запальчиво, а Гё сильнее сжимает бокал, отставляет его в сторону.
— Потому что я боюсь! Я ничего не могу бояться? Боюсь, что если мы начнем и все закончится, то закончится действительно всё! Меня бросали бесчисленное количество раз, нет никакой гарантии, что этого снова...
— Сама ведь знаешь, знаешь ведь, что у тебя есть все гарантии. Да, ты права, если вы расстанетесь, то и друзьями быть не сможете, а если нет? Это ведь ты, так почему рассматриваешь только плохой исход? И ты не думаешь, что во всех твоих расставаниях была причина? Все те парни-идиоты, с которыми ты имела несчастье иметь дело - были не теми людьми. И ты их не любила. Отдавала тепло - да. Старалась - да. Но не любила.  И теперь, когда ты точно знаешь, что вот он - твой человек, ты решила испугаться, видимо для оригинальности! Знаешь, что может случиться самого страшного? Это если отпустишь. Так можно и все потерять. Я так уже сделала однажды. Не понравилось! Он нравится тебе, ты — ему, так будьте вместе!  Мать твою, ведь так легко быть счастливыми!

\\Ты знаешь, она была права. И я знала, что она была права. Ещё до нашей встречи знала, что она была права. Просто мне нужно было, чтобы кто-то окончательно вправил мозги на место. А знаешь, я тогда не сказала в кофейне, я тогда очень мало чего говорила, но я ведь и тогда испугалась. Да, ты не говорил, что уезжаешь навсегда, но мне почему-то подумалось, что ты можешь взять - и не вернуться. Это ведь я хотела для себе лишний тайм-аут. А потом, когда осталась действительно одна вдруг поняла, что совсем так не хочу. Когда взяла и на хотя бы один момент представила свою жизнь, в которой не будет тебя. И знаешь, сначала совсем не получилось, а потом стало так грустно, что захотелось встать посреди улицы и разрыдаться. Я тут поняла за эти дни, что вся моя жизнь связана с тобой и это не просто счастливые дружеские воспоминания. Я тут поняла, что могу вспомнить счастливый момент даже просто проходя мимо витрины магазина игрушек. Я просто представила этот мир и он оказался ужасным. И жить в таком мире оказалось куда страшнее, чем все то, о чем я беспокоилась до сих пор. И я тут поняла, что не нужно мне это время, что на самом деле я уже давно-давно всё знаю. Что я давным-давно люблю тебя. Это же так очевидно. С тех самых пор, с той самой Америки. Я влюбилась в тебя, как проваливаются в сон: сначала медленно, а потом одним разом. Проблема в том, что я сама не заметила как. И да, я боялась. Боялась ужасно, испугалась себя и того, что открылось. Но сама перспектива тебя потерять приводит в ужас. Я гуляла по пустым улицам и всё думала-думала-думала, думала бесконечно. Я такая глупая. Я так опоздала.\\

— ты куда понеслась?
— летать! всегда мечтала полететь!

Подснежники, кстати, почти не завяли и это удивительно. Она, возвращаясь из университета смотрела на них подолгу, прикасаясь кончиками пальцев к лепесткам, кладя голову на локоть. Когда неожиданно все понимаешь наконец становится очень просто и перестаешь мучиться, перестаешь  сомневаться и спрашивать себя: "Все ведь правильно?" Теперь, когда ловила рукой такси, беспрестанно глядя на наручные часы, теперь беспокоясь только об одном: не опоздать, успеть, добежать. Конечно, завалиться к подруге ранним утром - это была идея хорошая. Но твой самолет в половину десятого. А у неё каких-то жалких два часа до полнейшей катастрофы. Тэ Хи права - не удержать, вот что самое страшное. А дальше - будь что будет. Хоть конец света.
"А если нет? А если ты наконец-то станешь счастливой? Самой счастливой на этой планете? Почему? Потому что тебя будут любить. И ты будешь любить!" 
Наконец, серебристая такси с эмблемой местного такси тормозит, пропуская её на пассажирское сидение.
— В аэропорт Кимхэ, пожалуйста. И побыстрее, если сможете. Как можно быстрее, я ужасно опаздываю!
Наверное, она выглядела очень странно, делая подобные заявления и при этом не имея при себя даже чего-то такого, что издали напоминало бы ручную кладь, уже и речи нет о полноценном багаже. Ачжосси за рулем поцокал языком, предупредил, что "так будет дороже". А ей особенно всё равно на цену. Только бы успеть, только бы не опоздать.

\\У меня был целый миллион вещей, которые я хотела тебе сказать теперь и я не знала с какой их этих вещей начать вообще. Ты сказал мне тогда, что если я скажу тебе не уезжать, то ты останешься. А что если я теперь не успею тебе этого сказать, хотя на дорогах даже пробок толком нет, что удивительно, ведь время - самый час пик. Я ненавижу себя, что до меня все так долго доходит, что я не сказала ничего ещё тогда, как и сказала Тэ Хи. Ненавижу себя за сомнения. И буду ненавидеть еще очень долго, если ты уедешь вот так. И я готова молиться каким угодно богам\богу, чтобы только успеть.\\

Разгуливая по улицам и безразлично-задумчиво заглядываясь на витрины, Хе Гё думала о многом. И как так вышло, и нормально это или нет. Ведь раньше не укладывалось в голове, казалось лишенным смысла. Так в любви и нет смысла. Нет логического объяснения тому, почему люди любят друг друга, любовь бессмысленна. Но мы должны любить, иначе любовь погибнет, и мы будем одиноки, и тогда человечество исчезнет. Любовь — это лучшее, что у нас есть! Это ужасно банально, но это правда... и не нужно искать смысл там, где его быть не должно. И да, она решила больше не искать смысла. Остановилась посреди улицы, не заметила таки, что действительно плачет. Сердце-умнее головы. Даже сомневаться не стоило. И сейчас, когда торопливо пишешь разложив прямо на сидении цветные детские фломастеры и альбом для рисования точно знаешь, что хочешь сказать, что должна сказать. Осталось какой-то час до твоего самолета, наверняка сейчас началась регистрация. Безбожно опаздывает, а он, наверное решил, что она не придет.
Подожди ещё немного.
Ещё чуть-чуть и я приеду. Обязательно.
Я всегда приезжала. Просто дай мне еще один шанс - обещаю, что он будет самым последним.

Даешь таксисту деньги, не забираешь сдачу, вылетаешь из машины.
Да, приходиться тут научиться
Летать
Аэропорт - такой большой, такой заполненный людьми под завязку. Место, где у кого-то только начинается, а у кого-то может закончиться и вот ей совсем не хочется стать этим "кем-то". Спотыкается о чей-то чемодан и поспешно извиняется. Искать в аэропорту человека конкретного - это как искать иголку в стоге сена. Проверяет время, табло. Нет, она все же должна хотя бы попытаться, попытаться не упустить. Ведь еще время, совсем немного, буквально крупица драгоценных минут. Время. Время, которое она раньше так судорожно выпрашивала для себя. Его все ещё не достаточно.
Она запыхалась, окончательно потерянная и совершенно не собранная без своих обычных планов, останавливает людей без разбору, задавая им один и тот же вопрос. И так наивно ожидать, что кто-нибудь ответит.
Ну скажи мне, почему я забыла телефон у Тэ Хи именно тогда, когда он мне был бы просто необходим. Когда он мог бы спасти мне жизнь? Я такая глупая...   
Альбом жалобно скрипит в руках, а она лишь сильнее его сжимает. Она так бежала, что дыхание сперло и она даже говорить толком не может. Не может все закончиться вот так. Просто так и не столкнувшись в аэропорту, разойтись как в море корабли, даже не столкнувшись. Все неправильно истолковав. 
Остаётся совсем мало времени, и когда ты уже на грани отчаянья почти, видишь. Видишь у стойки. Почти что опоздала. И дальше тебя уже не пускают - ты ведь не летишь в Америку. Тебе ведь не положено.
— Джун! Я пришла! - а голос все ещё задыхающийся.
Жестикулируешь, тыкая в альбом. В тот самый альбом, потому что воздуха в легких все равно не хватит, а ее все равно дальше не пропустят. Дальше положенного.
Я скажу всё. Хотя ты и сам все понял, да?
[float=left]http://funkyimg.com/i/2vV8v.gif[/float]
Это был твой день рождения, ты сказал, что не хочешь его отмечать, но я настояла на том, что хотя бы угощу тебя твоим любимым мороженым, ты это помнишь?
Следующий листок.
Тогда я купила шоколадное, а потом случайно узнала, что ты любишь роки-роут.
Дальше.
И я так удивилась, ведь всегда, когда мы покупали вместе мороженое, ты выбирал шоколадное, потому что оно было моим любимым.
Переворачивает, страницы скрипят.
Ты смотрел на меня так нежно, и я поняла впервые, что ты никогда ничего не делал только для себя, ты всегда все делал ради меня.
Это было так странно, что мы еще столько должны узнать друг о друге.
И с тех пор я знаю, какой ты чудесный, скромный, самоотверженный и сильный человек...
Это, наверное очень по-детски и фломастеры наверное слишком яркие. Но ты ведь видишь? Ты видишь, я знаю, что ты видишь.
Я не могу поверить, что могу больше никогда не увидеть тебя,
что я больше не узнаю о тебе ничего нового, не удивлюсь твоей самоотверженности, не почувствую твою любовь, твои теплые руки снова...
Глубокий вдох, последний листок.
Ты просил сказать это.
Я говорю.
Ты только послушай.
—... поэтому, не уезжай! Это то, что я хочу тебе сказать! Ты слышишь?
И не имеет значения, что оборачиваются случайные прохожие, что ты сейчас похожа на ту восторженную девочку-студентку, которая кричала, что ей очень нравятся полёты.
Я всё же успела.
За какие-то жалкие минуты\секунды до вылета.
Я, кажется, плачу.
Но это от счастья.
Теперь только так. 

От любви не отрекаются,
                    Но порою сходят с ума,
Там вдвоем вместе сплетаются
                                 Две души, обретя небеса.

0

3

любовь долготерпелива 
всё переносит
всему верит, на всё надеется
всё стойко претерпевает

Когда тесно в собственных чувствах — сходишь с ума. Хочется бежать, бежать как можно дальше, догоняя свободу, которой так не достаёт в сердце. Потому что кто-то должен принять твои непомерные чувства, твою необъятную любовь. Один человек, значащий для тебя всё. Лишь тогда сможешь взлететь, ощутить раскинувшиеся просторы внутри и не быть в страхе перед тем, что снова станет тесно. 

А пока терпи, верь, надейся. Стойко. Непоколебимо.

Тебя будет не хватать, летун. До сих пор удивляюсь, как отпустили, – позади стучит колёсами чемодан, голос друга тихий и спокойный на огромное удивление. Вкрапления грусти кажутся настоящими, живыми, что ему совершенно не свойственно, даже подозрительно. Джун проверяет документы, паспорт, билет и, косо поглядывает из-под козырька бейсболки. 
– Так трогательно, что моё сердце начало биться чаще. Эй! Прекращай, я же вернусь, обязательно вернусь. Даже не мечтайте избавиться от меня, уяснил? – в шутку замахивается кулаком, останавливает у лица и довольно усмехается. А глаза уставшие, покрасневшие, потому что не до сна было этой ночью. Потому что, многое произошло этой весной. Угроза не действует, лицо Чихуна плывёт в печали, а глаза будто прозрачные. Этот негодник . . . Тёмная бровь изгибается волной, всматривается, наклоняясь ближе.   
– Что с тобой? Я улетаю, а не ты! Мне положено рыдать, посмотри, Гё даже не пришла, – голосисто, а последнее растворяется на шумном фоне гула, переполняющего громоздкое здание аэропорта. Не пришла. Ты не боишься ранить самого себя. Оглядывается, перебирает взглядом лица, натягивает улыбку идиота.
– Я настолько люблю её, что даже не обижусь, – тепло на душе, и подумав так, улыбка преображается, окрашивается в нежный цвет искренности. Нет, это не одолжение, это не напыщенность и способ выставить себя пострадавшим. Это то, что является правдой. Ведь любовь должна быть такой, правда?   
Если бы она сказала да, ты остался? Я выскажу всё, что думаю, о ней! – в расстроенных чувствах, крепче сжимая ручку чемодана. Накатывает недоумение, глаза расширяются в две крупные монеты и Джунки выхватывает ручку, откатывает чемодан на свою сторону, пропуская сквозь себя нешуточное негодование.   
– Только попробуй! Ты меня знаешь девять лет, я когда-нибудь не выполнял свои обещания? Ну же, ответь! 
Да, обещал мне выпивку и забыл. 
– И правда . . .
Разочаровано качает головой, поднимает глаза на табло с ярко-зелёными надписями из цифрового шрифта. Отчетливо видит свой рейс и яснее понимает, что у л е т а е т. Сбегает на поиски той самой свободы. Наивно полагает, что там станет легче. А ведь не легче, никак не легче. Будет тяжелее. 
– Нехорошо так прощаться. Обнимемся? – раскрывает дружеские объятья, хлопает по спине и дышит глубоко. Вот и всё, вот и всё. Всё. Секунда и ты приближаешься к полёту, а за ним неопределённость, за ним явно не твоё будущее. Где же моё будущее? Где же она? Гё, ты не придёшь? Шаг назад, поправляет сумку на плече и крепко сжимает ручку чемодана. Шаг назад ты можешь сделать сейчас, а потом будет поздно. Правда, всегда остаётся вариант прыгнуть с парашютом. 
Прощай дружище. 
– Иди уже. 
Прощай.
Как режет это слово, глубоко и больно. Отрезает все пути позади, означает что всё конечно. Означает что с кем-то ты попрощался. Быть может, оно и к лучшему. Я не хочу прощаться с тобой, поэтому рад, что ты не пришла. 

Глупое-глупое сердце, почему же ты ноешь так мучительно и нестерпимо? Объявляют рейс, объявляют чью-то судьбу, чей-то исход или начало. Голоса смешиваются в один комок шума, разобрать невозможно, но до слуха доносится я скучал, я люблю, я ненавижу, я буду ждать . . . Ещё немного, и ты будешь жить чужими жизнями, будешь болеть за ту пару, которая сейчас ссорится посреди толпы. Она размахивает руками, он что-то объясняет, она плачет, он обнимает. Джун неловко улыбается, отводит любопытный взгляд и отдаёт документы женщине в форме с весьма строгим выражением лица. Теряется, плавится в шумной жизни аэропорта и вдруг . . . кажется? Вдруг понимает, что окончательно, бесповоротно сходит с ума. Никогда её голос не проникал так глубоко, никогда не переламывал кости напополам и сердце на части. Потому что поверить в реальность вдруг непросто, а отдаться сладостным иллюзиям запросто. Сладостная иллюзия о том, что она пришла
 
Я пришла!
Ты имеешь право на счастье. 
Ты имеешь ещё один шанс и отдаёшь его ей.

Раз. Два. Три. Повернись. 
Продолжай верить в то, за что боролся, продолжай верить в то, чего не обрёл. Продолжай надеяться до последней секунды, потому что всё может измениться. Никогда не теряй веры, не бойся разочароваться и ощутить боль при падении. Верь. 

Он лишь пытался отвлечь себя, не надеяться, чтобы не чувствовать боли от разочарования. А теперь стоит ошеломлённый, не знающий куда дальше бежать или вовсе остановиться. Взгляд взмывает к альбому — нежная улыбка. Едва заметно кивает. Помню. Свежая волна трепетной любви и дуновение весеннего ветра. Я же люблю тебя, а значит люблю твоё любимое мороженое. Всему находится логичное объяснение. Твёрдое, уверенное объяснение. Я же люблю тебя. Последнее навлекает смущение [когда ты смущался в последний раз?], взгляд падает на пол, широкая улыбка лезет на лицо, но он старается её удержать. Улыбается в кулак. Окружающие смотрят с нескрываемым любопытством. Фломастеры яркие, поэтому видит. По-детски, поэтому прокатывается облегчение, утягивая за собой ноющие, грустное чувство. Он всё ещё стоит на месте и всматривается в разноцветные буквы. Всё ещё не верит своим глазам, но чувствует её теплую искренность. Получает долгожданный ответ. 
Простите, вы проходите на посадку? – грубый вопрос с твердой нотой раздражения. Мимо ушей, мимо него, сквозь него.  – Молодой человек! Вы задерживаете вылет! – грубый женский голос как барабан, точно барабанит под ухом. Очнувшись, окатывает холодным взглядом и уходит.  – Молодой человек! – повторяет, видимо, чтобы проверить, окончательно ли сошёл с ума незнакомый, потенциальный пассажир. Тяжёлый вздох — окончательно. Не впервые, наверное, работник аэропорта наблюдает сцену словно из романтического кино. На этом должно всё закончиться, хэппи энд и титры. Только у них всё только начинается. И будет продолжаться их вечность, делимую на двоих. 

Он приближается к ней не быстро и не медленно — как следует в этот момент. Останавливается рядом, совсем рядом, у её лица, по которому катятся сверкающие, точно драгоценные камушки, слёзы. Сверкают серебряными бликами, отскакивающими от железных деталей хитрого строения под высокой крышей. От счастья? Теперь только так. Руки дрожат в неуверенности, но медленно поднимаются и ладони касаются её лица. Смахивает прозрачные капли, вытирает их влажные следы, непрерывно смотря в любимые, вечно сияющие звёздным светом, глаза.   
– А ты знала, что нет большего счастья, чем делать всё ради тебя? Я действительно люблю шоколадное мороженое, Гё. Я любил роки-роут до того момента, пока не осознал, что больше всего на свете . . . люблю тебя, – пожимает плечами, светло улыбается и взяв за руку, тянет к себе. Обнимает, опуская подбородок к плечу, опускает веки на мгновенье и вдыхает аромат, без которого уже не представляет свою жизнь. Не может представить.
– Не уеду, теперь без тебя я никогда и никуда не уеду. Не считая работы, конечно. Но я хочу остаться, безумно. Хочу остаться с тобой и отдавать тебе всю свою любовь, – всю, без остатка. Обнимает лишь крепче, улыбается лишь счастливее, ощущая небывалую лёгкость, распространяющуюся по всем уголкам существа.  – Я так рад, очень рад что ты пришла. Спасибо, ты спасла меня, – прошептало сердце.   

– Погоди, мне нужно кое-что сделать, это очень важно. Ты знала, что можно позвонить в прошлое? – счастливо, безумно, по-детски как цветистые буквы в альбоме. Безумно влюблённым прощается всё. Подходит к таксофону где цифры уже стёрты от частых наборов, и пахнет прогретым железом. Издаёт звук набора, напевает какую-то стандартную мелодию и озорно поглядывает на Гё.  Снимает трубку и тянет к уху. 
– Позвоню в две тысячи девятый . . . о, Джун? Это Джунки, то есть ты из будущего. Не веришь, засранец? Послушай, я скажу тебе кое-что очень важное, – замолкает в задумчивости. – Наверное, тебе уже нравится кое-кто, правда? Так вот, однажды ты найдёшь её в парке, попытаешься утешить и . . . поцелуешь, это будет неловко, – последнее очень тихо, себе под нос, прикрывая телефонную трубку ладонью.   
– Обычно звонят в прошлое, чтобы предупредить и исправить ошибки. Просто будь мудрее и тогда, под дождём, скажи ей что очень любишь. Расскажи ей обо всех причинах. Скажи, что она самая красивая женщина на планете, а ещё скажи, что, глаза её ярче солнца и луны. Скажи ей, что любишь истории о древнем мире и все мифы, которые она так прекрасно пересказывает. Скажи, что влюблён в её увлеченность археологией. Влюблён в её любимую увлечённость, и даже шоколадное мороженое теперь твоё любимое. Не забудь упомянуть, что ваши ценности очень схожи, порой одинаковы, вы оба просто смотрите на жизнь и не хотите чего-то большего, чем имеете. Ты же так любишь её очаровательную простоту и взгляд на мир, любовь к жизни и всему, казалось бы, незначительному. Только для тебя это незначительное значит многое, почти всё. Знай об этом и не повторяй своих ошибок. Ещё она умеет заботиться о тебе, как никто другой. Она чувствует тебя, как никто другой. Ты заболеешь, и она проведёт ночь рядом с твоей кроватью. Ты понимаешь, насколько она прекрасна? Хочу порадовать тебя, всё прекрасно закончится. Возможно, если ты послушаешь меня, прекрасное начнётся чуть раньше. Ах да! Не забудь с уверенностью сказать ей, что чувства дружбе не помеха. Вы можете дружить и любить. Она навсегда останется твоим лучшим другом, передай ей, если хватит смелости. А сейчас дружище, мне пора в будущее. В две тысячи одиннадцатом, в апреле ты её крепко обнимешь и ещё кое-что сделаешь . . . но я не могу тебе об этом сказать, нет, тебе лучше не знать, – последние слова снова тихо. Он заканчивает излитие души самому себе в прошлом и, свежая волна облегчения. Он говорил быстро, потом медленно и снова на одном дыхании. Раскрашивал голос пёстрыми эмоциями и крепко держал трубку, не сводя безумно влюблённого взгляда с лица Хегё. Небывалое облегчение, свобода и пространство в лёгких, а из костей будто вырываются весенние цветы и зацветают всю душу. Безрассудно влюблённый дурак. Но счастливый. 

Возвращает телефонную трубку, подходит к ней ближе, срывает чёрную бейсболку и наклоняется, сокращая расстояние до предела. Аэропорт — место где решается судьба. Пишутся жизнью множества историй. Прохожие не смотрят осуждено. А интересны ли им взгляды чужих? Нет. Ладонь на затылке, пальцы касаются мягких волос — рука на гибкой талии. Жалкое сердце, почему же ты так громко стучишь? Бьёт водопад цветистых чувств. Душевный прорыв и будто, весьма долгожданный поцелуй. Её пухленькие губы оттенка спелой малины отдают сладким привкусом. Момент лёгкого опьянения, когда мир грёз делят на двоих, когда немного сумасшествия — на двоих. Он чувствует солоноватый вкус слёз счастья, чувствует скопление чего-то тёплого в груди [счастья] и целиком отдаётся моменту. На двоих. Теперь только так. Неспешно, растягивая секунды, отстраняется и шепчет три заветных слова я люблю тебя. Проводит пальцами по мягкому контуру губ — зачарованный взгляд, давно попавший в её глаз, безоблачный, пряный плен. Привкус сладкого, тягучего, точно расплавленный ирис, поцелуя. Оттягивая минуты, всматривается в каждую линию женственного лица, в каждую до невероятности, аккуратную черту. Посадка завершена. Самолёт оторвался от земли без одного пассажира. Прогудел над крышами аэропорта, без одного пассажира. Один пассажир влюблённо смотрит на девушку, держа за талию и проводя пальцем по нежно-румяной щеке. Он забывает, что было до, растворяясь в атмосфере нежной романтики. 
– Давай уедем, – на близком расстоянии, касаясь лбом о лоб и улавливая родное дыхание. Безумные идеи от безумно влюблённого. – Просто уедем отсюда ненадолго. Куда бы ты хотела? Острова где тепло? Маленькие, уютны страны? Чеджу? Раз уж мы здесь, в аэропорту и, я готов оплатить всю поездку. Не важно, как далеко, я просто . . . хочу побыть с тобой, где немного тише и никто нас не знает, – приглушённый голос. Отстраняется, восемнадцать сантиметров, всё ещё не может справиться с мощной силой притяжения. Берёт её руки в свои, смотрит тепло и нежно. Ты можешь быть таким, только с ней и ни с кем больше.
– Тебе нужны вещи? Можно попросить Тэхи или купить всё на месте? Или, тебе вполне подойдут мои футболки? – оценивающе осматривает фигуру, мелькнуло озорство в глазах и коварство в улыбке. Смеётся. – Теперь ты можешь это сделать? Согласиться на безумие со мной. Не могу сказать, что последний раз, – серьёзно и, отрицательный кивок. Иногда мы созданы для безумия. Иногда мы можем позволить себе это. Уехать? Он загорается этой идеей, он желает всё оставить здесь и уехать. Когда получаешь долгожданное, дорогое сердцу, не хочешь отпускать. Вечности будет мало, но сейчас даже считанные минуты где-то вдали от всего — бесценны. За считанные секунды готов отдать всё, как последний, сумасшедший романтик. 

Порхают птицы, цветут пышные и пёстрые цветы, заливается всё солнечным светом — внутри цветущие сады. Какими словами описать счастье? А может, одного лишь я счастлив достаточно, чтобы донести весь смысл. Я счастлив Гё, потому что ты пришла. Просто, ты пришла. И даже если мне пришлось ждать ответа, ждать долго, ждать бесконечно — я бы ждал. Ожидание до последней секунды. Теперь я верю в это. Теперь мне не боязно ждать, потому что, если ждёшь — получишь, рано или поздно, но что-то случится. Рано или поздно, ты пришла бы ко мне? Я счастлив Гё, потому что услышал то, от чего вдруг зависела вся моя жизнь, всё моё существование. Оно зависит от тебя. Я точно не знаю, можно ли любить так сильно. Не знаю, можно ли отдаваться этому чувству так, как получается сейчас. Я не знаю, есть ли в этом здравый смысл и что сказал бы здоровый от любви, человек. Но разве, это важно? Наверное, нет. Наверное, ничего удивительного не произошло. Наверное, всё до безобразия обычно, как у многих влюблённых. Однако для меня — нет, для меня произошло что-то, что выходит за пределы обычного. Я хочу остановиться, послушать это тёплое, светлое чувство, сполна ощутить нахлынувшее счастье. Говорить обо всём на свете, говорить о незначительных вещах, слушать твои рассказы. Мифы, раскопки, истории, студенты, которые не сдают тебе свои работы, или затягивают дольше некуда. Каждый момент, каждая секунда твоей жизни очень важна для меня. Всё, что ты говоришь — важно для меня. Давай сбежим. Сбежим ненадолго. 
Я снова . . . слушаю своё глупое сердце? 

Он садится на деревянную скамью, вынимает телефон и открывает почту. Осталось последнее, незавершённое дело. Мать, должны быть, расстроится и громко объявит, что сын вовсе не любит. Грустная ухмылка в экран, медленные движения, но в лёгких всё ещё свободно гуляет весенний ветер и порхают птицы вместо бабочек. Неуверенно начинает набирать, хмурится, выискивает из закоулков памяти самые подходящие слова. Потому что тоже родные люди. 
 
Мама, папа . . .  нет, мои дорогие родители. 
Я не приеду в этот раз, простите. Мам, перестань считать, что, не исполнив твоего желания, твой сын тебя не любит. Моя любовь к вам безгранична, но однажды в жизни каждого появляется человек, значащий много или буквально всё. У меня появился тот самый, любимый человек. Сейчас самое время остаться с ней, самое время узнать её лучше, позаботиться и отдать всю свою любовь. Я действительно хочу этого. Прошу меня простить. Обещаю, на следующий твой день рождения, мы приедем вместе. 

Ваш Джун.

0

4

Ed Sheeran — Photograph
Мне теперь столько интересно, правда. Мне интересно — сколько всего я о тебе не знала в своей глупой детской уверенности, что как твой лучший друг знаю о тебе все. Так много еще впереди, целая вечность на горизонте и так много, так невообразимо много я должна узнать, я хочу узнать. Но теперь можно не бояться того, что времени будет недостаточно, пусть я и безбожно запоздала. Я успела. Я успела поймать мгновение нашей вечности. И не успела понять, когда тебя полюбила.
В тот апрельский день я ведь была уверена, что ты все же уедешь. И да, Америка — это не край света и при большом желании никто не помешал бы мне взять отпуск за свой счет и полететь следом, но мне казалось, что мне не хватило бы мужества и всякая секунда промедления означала бы провал. Мне казалось, что в тот день в огромном зале вылетов на третьем этаже аэропорта я испугалась даже больше, чем тогда в парке. В нашей жизни еще будет множество моментов, заставляющих нас чего-то бояться.
Но не думаю, что мы могли бы потерять друг друга. Ведь наши профессии схожи.
Мы ищем.
И находим.
Мы друг друга нашли.

Тэ Хи частенько подшучивала, что Гё своими слезами могла бы наполнить какое-нибудь пересохшее озеро в Африке. Хе Гё хмурилась, выключая очередную драматичную серию и тянулась за бумажными салфетками.
Зачастую она не замечала, как слезы бежали по щекам, постепенно только высыхая. Контролировать свои эмоции обычно оказывалось выше её сил, да зачем контролировать счастье или даже грусть? Просто с последним не стоит слишком сильно увлекаться.
Она плакала сейчас, не всхлипывая, не передергивая плечами, не вздрагивая. Слезы просто медленно текли по щекам, оставляя на них влажные солоноватые дорожки. А взгляд остается чистым, удивительно. И руки как-то безвольно опускаются вдоль тела \я думаю от облегчения\. Гё бы уже почти смирилась с тем фактом, что он все же непременно улетит в уверенности важности поездки. Ей только очень нужно было всё, наконец сказать и попросить если и уезжать то не навсегда.
А теперь она плачет. Видит его и плачет. Может потому что знает, что теперь, теперь и всегда всё будет хорошо. Видит и всё равно плачет. Слезы текут неконтролируемо вперемешку с улыбкой.
Она улыбалась.
— И всё равно я ужасный человек. Я ведь могла не успеть, я ведь могла не успеть, Джун.
Не успеть – это в каком-то смысле страшно. Не успеть на самолет и не полететь туда, куда давно мечтал. Не успеть до закрытия магазина и не купить какую-нибудь очень нужную тебе вещь. Не успеть рассказать твоему человеку о том, что он твой и что отдавать его ты, все же, никому не хочешь. Рассказать об этом, чтобы даже если он уедет думать, что захочет вернуться. К тебе. — Я тут когда ехала в такси вспомнила песню, которая играла в караоке тогда, в 2008, кажется. Она играла в такси и я…я подумала, что это про нас. Прости, что так долго.
Как сложно прекратить плакать, когда ты словно герой самой настоящей мелодрамы. А как быть, если ты именно над ними каждый раз плачешь.
Я просто счастлива. Безумно счастлива, что все же успела.
Я
Люблю
Тебя
Трех слов, которых обычно достаточно, чтобы сердце затрепетало. Три главных слова в её жизни, которые она так отчаянно искала и хотела услышать. Хотела услышать их с должным смыслом. Хотела сказать их так, как описывают в книгах и показывают в фильмах. Да, ей нужна была такая неземная любовь. А почему, собственно, нет? Тэ была права. Все это время она искала совсем не там. С самого начала, с самой первой секунды - вот это была любовь. Тэ права. Ничего и не могло получаться, если всегда был привязан по-настоящему к одному-единственному человеку и ни к кому больше.
Рядом. Запредельно близко, что входит в своеобразную привычку, но сердце всегда будет оглушать своим стуком.
Я влюблена в тебя 
\\Все, что мне нужно было - принять это и понять это. Почему я поняла это только тогда, когда чуть было не потеряла? Когда не разговаривала с тобой, когда поняла, что это не шутки. Ты бы, наверное, вернулся, но сколько боли все это могло причинить тебе.\\
[float=left]http://funkyimg.com/i/2wu1u.gif[/float]— А родители... - шмыгает носом, как-то не смело, тихо, в плечо, пряча лицо. —... это ведь наверное важно. - а сама наконец сжимаешь рубашку крепче, а сама совсем не хочешь опускать. Никогда не хотела. Твои действия противоречат словам. Кажется, что дышать уже вроде бы не можешь, но все ещё как-то держишься на ногах. На самом деле - это облегчение накатило. Потому что теперь все будет хорошо .
Говорят у влюбленных сердца стучат одинаково. Врачи-кардиологи наверняка усмехнутся и покачают скептически головами - мол, невозможно. А она, в то утро в аэропорту Кимхэ была уверена, что нет ничего невозможного в конце концов. — Я рада. Что мы друг друга спасли, Джун.
Ведь так поступают друзья.
Ведь так поступают, те, кто друг друга любят.
Слов не хватает именно ей, именно сейчас, но как же хорошо, что слова и не нужны. Что всё итак понятно.
— Что?... - так растеряно, будто действительно на секунду задумалась о возможности такого звонка. Пожалуй сегодня она бы поверила во что угодно. И люди проносятся мимо в каком-то замедленном темпе. И вроде бы в шумном аэропорту становится тихо.
Аэропорт на двоих.
Только на двоих.

\\В те первые несколько минут после того, как рассказала тебе, после того, как сказала "не уезжай", что в каком-то смысле равнялось нашему "я люблю тебя", я мало говорила. Но слушая этот разговор с телефонным автоматом, с тобой 24-х летним, я тоже хотела сказать себе. Мой ответ в 2009-ый тоже имел место быть, но я тогда молчала.
Ты знаешь, я всегда говорила так запросто "люблю тебя очень сильно", не подозревая, что действительно любила во всех смыслах этого слова. Я влюблена в небо, в котором ты летаешь, в твою любовь к самолетам. Я влюблена в звезды из-за тебя. Я люблю тебя за то, что ты научил меня кататься на велосипеде и в будущем я смогла добираться на нем до университета. Я люблю тебя за то, что всегда находил меня, если мы играли в прятки и покупал мое любимое мороженое с шоколадом, хотя сам любил совсем другой вкус. Мне всегда нравилось обнимать тебя и знать, что даже если я упаду - ты меня поймаешь. Я хочу сказать тебе, Гё, которой 23. Ты просто присмотрись. Ты просто задумайся. Ты просто не ищи ничего - ты уже давно нашла, дурашка. Ты только не бойся. И не опоздай на самолет.\\

нам причинили столько боли люди, которым мы доверяли больше всего.
но разве сейчас это имеет значение?
сияющие в полумраке глаза цвета самой темной ночи, тихим, дрожащим голосом произнесенные слова, нежные прикосновения и трепетное чувство, будто где-то в груди распустилась самая прекрасная и душистая роза.
вот что важно. вот что имеет значение.
потому что мы не наше прошлое.   
и я готова забыть. вообще обо всем.

Она ждет, пока он договорит, попутно вытирая новые слезы тыльной стороной ладони. Запоздало как-то думает, что действительно еще немного и у нее получится еще одно Восточное море. Такое же соленое по крайней мере. Мысли вообще все как-то с запозданием приходят, она стоит у все того же телефонного автомата. И снова в первую секунду хочется раствориться совершенно, снова все те же фейерверки разливаются где-то в затылке. Руки, которые до этого так безвольно по бокам где-то находились, поднимаются несмело, обнимают, проводят по спине, и потом ты, наконец, отпускаешь себя уже совершенно точно полностью, подбираясь, обнимая за шею. Во всех их поцелуях преобладала эта нежность, переполняющая, беспредельная. И так медленно-медленно, так сладко, так прекрасно. Мягко, отдаваясь, покачиваясь на этих волнах, плавая в этих облаках своего собственного неба.
Улетая навстречу.
Тебе       
Она наконец смогла вдохнуть аромат его кожи, почувствовать сладость его объятий. И она казалась себе человеком, у ног которого лежит весь мир.
Всматривается в его глаза, находясь так близко, что может любую черточку рассмотреть, пусть ей это не и не нужно - она знает все наизусть почти. Если бы умела рисовать - нарисовала бы с закрытыми глазами. И с другой стороны столько всего еще предстоит.
— Хорошо. Давай сбежим. Далеко-далеко. Да хоть на край света. Давай уедем. - шепчет почти, как то глухо, все ещё сжимая не крепко в ладонях его рубашку. Ткань мнется, а расстояние такое маленькое, такое ничтожное. — Хватай свой паспорт и мою руку. Укради меня. Но только... - отстраняется и на миг серьезность сменяется насмешливостью. — Вот только боюсь без моего паспорта вряд ли получится. А то боюсь без него Гендальф, - кивает на суровую женщину на паспортном. — Нас не пропустит. Чувствую себя разрушителем романтики. Ничего?
Это забавно смеяться тихонько, при этом шмыгая покрасневшим носом.
– Тебе нужны вещи? Можно попросить Тэхи или купить всё на месте? Или, тебе вполне подойдут мои футболки?
Гё усмехается в ответ, подхватывая уже веселый настрой, хмурится притворно, прикрывая свою блузку руками. Стукает кулачком по груди. 
— Чего еще я о тебе не знала кроме шоколадного мороженного? Вааа, так и доверяй мужчинам. В любом случае нам нужен план. А я в этом деле мастер. - еще раз шмыгает носом и улыбается широко.

— Да, мой паспорт в верхнем ящике комода в спальне. Возьми вещи чемодан под кроватью не бери много.  Ах да, Ким Тэ Хи, мой телефон остался у тебя! Люблю тебя всегда. Код от двери 1534* - не дает подруге высказать все, что она думает по этому поводу, вешает телефонную трубку на все том же таксофоне. — Она приедет. Зная Тэ - приедет. Ты сказал родителям? Чувствую себя виноватой. Следует извиниться. Не красиво как-то выходит, думаешь все в порядке будет? - вопросительно, обеспокоенно.   
Ге присаживается рядом, опираясь руками о деревянную поверхность. Сзади какие-то растения и маленький фонтачик журчит. Протягивает ладони обеих рук к нему.
— Мне нужен телефон с интернетом. А еще я могу печатать одной рукой.
Потому что держать твою руку в своей я любила всегда. 
Когда она погружается во что-то на какое-то время она отключается от окружающего мира. Так было еще с университета, когда перед глазами маячили исторические даты и древние города в руинах. А теперь перед глазами маячили бесконечные места, куда можно было бы сбежать. Натурально. Пролистывает, склоняясь чуть ниже, волосы спадают на лицо. Вот так их отращивать.
— Как тебе идея попасть в самую счастливую страну в мире? Это очень далеко, там много островов - где-то 83 и вряд ли там кто-то говорит даже на английском. И там нас точно никто не знает. Нам придется долететь до Австралии или Новой Зеландии сначала, потом забронируем отель в аэропорту, судя по расписанию и билетам мы успеем, если сможем улететь сегодня. Далее. На Вануату только один международный аэропорт Бауэрфельд в Порт-Вила. Есть рейсы Air Vanuatu из Австралии (Сидней – 5 раз в неделю, 3,5 часа в пути, или Брисбен – 3 раза в неделю, 2,5 часа в пути). - отрывается от телефона, закончив со своим планом, поднимает вопросительный взгляд на Джуна. — Я перегибаю? Слишком сложно? Слишком безумно? И вообще, не смотри на меня так. Я вся красная и мне страшно подумать как мое лицо распухло! - вздрагивает, поднимается с лавочки, направляясь по указателям в туалет. Нужно умыться. Все равно, явившись к Тэ с утра пораньше даже не накрасилась. Ничего не размажется. Нужно будет еще раз воспользоваться таксофоном. Позвонить родителям и в университет. Нужно много всего сделать на самом деле.

— Ваши вещи с вас 150000 вон за экстренную службу доставки. - Тэ Хи опирается на капот своей машины, смотрит на Гё поверх своих черных очков солнечных. Успела привести себя в порядок, в отличие от Гё и выглядит так, будто не в аэропорт отдать вещи заехала, а как минимум в театр на оперу собралась. И она явно недовольна. Ге хватается за ручку чемодана.
— Я тебя люблю ты знаешь. Но 150 тысяч это обдираловка.
— Серьезно тебе пора мне доплачивать за подработку психотерапевтом курьером и личным дизайнером.
— Ну за первые два пункта я ещё заплачу а что с третьим.
Тэ снимает солнечные очки, растягивает губы в улыбки, подходит ближе, стучит каблуками туфель по асфальту.
— Откроешь чемодан и узнаешь, - лукаво, словно лиса, тянет. На ухо почти что коварно, заговорщически шепчет — Я положила несколько вещей. Я думаю тебе понравится. Оценишь.
— Йа!
Тэ отстраняется быстро, разворачивается спиной, садясь в машину, оставляя подругу в окончательном неведении. Приоткрывает стекло, облокачиваясь на него, выглядывая наружу.
— Чао! Жду подробностей! - шлет воздушный поцелуй, прежде чем уехать.
А у Гё в руках теперь уже подозрительный чемодан и телефон с паспортом.
Прекрасно. Вот так и доверяй лучшим друзьям.

Наша безудержная молодость неожиданно продолжившаяся, когда жизнь причалила к третьему десятку. Я помню те наушники, помню мелодию, которую напевала себе под нос после. Все ту же, нашу, любимую мелодию. Я протягивала тебе наушник уже сидя в самолете. На самом деле желающих отправиться на другой конец света - не очень много. На самом деле безумно влюбленных тоже не много. // мы останемся пьяными, позволь любви вернутся.
этой весной мы позволим времени утекать сквозь пальцы. мы будем бежать, а звездная пыль прилипать к нашим босым ногам до тех пор, как мы не будем видеть ничего, кроме деревьев, мы будем пьяны дождем и лунным светом, мы будем менять миры друг друга.
//

Мы будем пьянеть друг от друга каждый раз, я знаю.
На самом деле лететь лететь достаточно долго. Так долго, что ноги затекать начинают и постоянно шею разминаешь в перерывах между сном и бодрствованием. Ге любит сидеть около иллюминатора, тыкать пальцем в облака и говорить, на что они похожи. А когда она засыпает, постоянно склоняется в сторону все того же иллюминатора, чуть было не ударяясь своей головой о стекло. Она легко засыпает в самолетах, забывая о наушнике в ухе. 
Это действительно далеко. Это действительно немного безумно.
  – 사랑했지만
[float=right]http://funkyimg.com/i/2wu1t.png[/float]
Хорошо, когда умеешь говорить на английском, хорошо, когда в аэропортной гостинице есть места. Плохо - когда номер только один. Плохо - когда твоя подруга собирает чемоданы за тебя. Голова итак гудит, Гё раздраженно хлопает чемоданной  крышкой, потирает виски. Кто же мог знать. Спать в этом - точно нет.
— Я могу поспать на диване - не суть. Лучше чем на земле. А еще, я думаю мне нужна будет твоя футболка. Или я буду спать в том, в чем прилетела. И мне кажется я пропахла самолетом насквозь.
Мне всегда нравился запах твоего одеколона, а еще так забавно чистить зубы в одной ванной комнате, так забавно утопать почти в твоих футболках, которые на мне почти как мини платья, а ещё как-то так случайно вышло, что мы заснули на одной кровати. Я не знаю, кто заснул первым. Я слишком много разговаривала и чуть было не забыла поставить будильник. Следующий рейс тоже с утра.
// давай проснемся в шесть утра, когда еще темно и мир еще спит. давай поедем куда глаза глядят и купим самый ароматный кофе, какой сможем найти. мы можем пить его в машине и попытаться отгадать у кого, какой вкус. давай просыпаться в шесть утра, чтобы просто посмотреть как просыпается мир. давай фотографировать красно-розовый и фиолетовый рассвет. давай молчать вместе со вселенной, пока она не закончилась. когда мир проснется, а небо станет голубым, отвези меня домой и мы можем вернуться ко сну. давай делать все наоборот. задом наперед, в другом порядке. давай просто жить и быть счастливыми. жить и быть счастливыми вместе. //

[float=left]http://funkyimg.com/i/2wu1K.gif[/float]
Море непостоянное, необъятное, таинственное - оно завораживает, волнует душу, местные морские пейзажи не оставляют равнодушным сердце. Море не бывает не красивым. Оно постоянно меняется, и редко бывает однообразным, неинтересным.
В один день оно тихое и спокойное, ласковое, от голубых до светло-голубых оттенков, то прозрачное и изумрудное. Достаешь телефон, делаешь несколько фотографий, а потом переключает на "видео". 
— Есть что сказать? Как ваши ощущения? Вы на другом конце света, а еще нам пока негде жить. Вы счастливы? Говорят -
это самое счастливое государство на планете.
- направляет экран смартфона на Джуна, воображая себя очевидно как минимум репортером с KBS.
Легко сбрасывает с ног босоножки. Тут песок, мягкий и удивительно чистый.
— Подумать только я почти что на необитаемом острове, да еще и с мужчиной. Может сбежать пока не поздно? - возвращает телефон в карман шорт \хоть что-то Тэ адекватное в чемодан положила\ отступает на несколько шагов назад, а потом срывается с места и убегает.   
Да, еще нужно бы найти домик или бунгало. Говорят местные жители тут это организуют.
Да все это безумно. Да, мы уже не дети и даже не студенты.
Ну и что?
— До-го-ни меня! - и отлично ведь знаешь, что бегаешь намного медленнее.
Ну и что?

посмотри вокруг, оглянись!
ты видишь? ты видишь это, да? чувствуешь? скажи мне, что ты чувствуешь!
мы ж и в ы.
мы живем, мы дышим, мы чувствуем.
мы чувствуем, как море лижет лодыжки, чувствуем, как наши руки соприкасаются, как сердца бьются в такт друг другу.

мы ж и в ы.
ты чувствуешь? другой запах. что-то сладкое, легкое и одновременно терпкое. как облако. туман? нет. любовь? да, любовь.
мы живем, мы дышим, мы чувствуем,
мы л ю б и м.

0

5


http://funkyimg.com/i/2wwNx.gif http://funkyimg.com/i/2wwNB.gif
всю жизнь мечтал 
украсть тебя

Отрывается от яркого экрана телефона, пристально смотрит на неё, щуря глаза. Внезапно сокращает расстояние, оказываясь возле прелестного, розоватого лица. Она всегда прекрасно выглядит. Даже сейчас.  – Думаю, тебе многое предстоит узнать, потому что я не ухаживал за тобой, как мужчина. Я был просто другом, а сегодня получаю повышение. Тебя могут ждать потрясения, – уверенно кивает для полнейшей убедительности и рассмотрев плавные, ровные контуры, так же резко отстраняется. 
– Отправил родителям сообщение, так как моё убеждение в том, что должен остаться с тобой. Пообещал им приехать и представить тебя в качестве . . . любимой девушки? – отдаёт телефон, берёт за руку и сияет довольнейшей улыбкой. Не сводит взгляда. Невозможно. Он готов вечно любоваться ею, как произведением искусства, картиной, стоящей миллионы, а то и вовсе, она бесценна. Потому что не существует столь огромной цифры. И это не сумасшествие, путь лёгкая одержимость. Или, не такая уж лёгкая? Казалось, секунда — всё готово. Подсаживается ближе, прижимается плечом к плечу и заглядывает в экран.  – Мы созданы для безумных вещей. Помнишь полёт на аэростате? Начиная с того момента, это почти наша визитная карточка — безумство. Но мне жутко нравится, давай просто сделаем это. Что? Лицо? Есть немного, – серьёзно, а потом провожает озорным взглядом и смеётся. Лучшие друзья могут отдаться пылким чувствам, настоящей мелодраме и слезам, а потом подшучивать друг над другом и тихо смеяться. Быть лучшими друзьями здорово

Летать — самое обычное дело для тебя. Представляешь пилота, прикидываешь огромную панель с множеством кнопок и рычагов — всё запутанно и непонятно для незнающего. Прислушиваешься к плавному, размеренному гудению и понимаешь — здесь рисковать невозможно. Здесь всё идеально, слишком плавно. Отдаёшься полету и мысленно доверяешься незнакомцу в кабине носа самолёта. Так уж случилось, от него вдруг зависит многое. Задумчиво смотря в одну точку на синей спинке переднего кресла, вслушивается в до боли знакомую, родную мелодию. Она разливается по грудной клетке и смысл слов проникает в сердце, воскрешает полуцветные воспоминания. Быть может, стоило признаться раньше? Нет, ты не должна извиняться, Гё. Однако сожаления исчезают, заметая следы, вырывая самые мелкие корешки, иссушая послевкусие. Все сожаления гонит прочь светлое настоящее. Он поглядывает на неё, сжимает губы и хмурится, когда раздаётся глухой бум о толстое стекло иллюминатора. На этот раз сделаем иначе. Обнимает за плечо и притягивает к себе, заключая в объятьях. Ведь спать на плече не так жёстко и твёрдо. Правда? 

Рейс Пусан — Токио : Сидней — Порт-Вила.
Даже не верится, что мы сбегаем. 
Не верится, что скоро будем вместе. 
Одни.
 

Выглядывает с вопросом на лице, вынимает аккуратно сложенную стопку футболок. Ты и правда собирался уехать надолго. Ему любопытно, что произошло, потому что пропустил встречу подруг. Ему любопытно, почему же проскальзывает в воздухе раздражение и усталость — на её лице. Не спрашивает, молча подходит, наклоняется, задерживается на уровне плеча Гё с серьёзным видом.  – Люблю запах самолётов, но не сейчас. Ты серьёзно? На земле? Неисправимая женщина. Ладно, поспишь на диване.
А потом он важно смотрел в свои же тёмные глаза, когда активно работал зубной щёткой. Кидал недовольные взгляды, когда она смеялась, сам едва сдерживался. Растерянным взглядом пробегался по стройным ножкам, откашливался и отворачивался к стене, а то и вовсе уходил в сторону. Плохо, когда номер один. Плохо, когда ты мужчина. Падает на мягкую подушку, предлагает присесть рядом и закончить увлекательный рассказ, что-то говорит, задаёт вопросы, один за другим — коварный план. А ночью крепко обнимает, сквозь сладостный сон — счастливо и довольно улыбается. Дивана здесь не существует. Засыпать вместе как предел мечтаний. Однако . . . вовсе не предел. Ты мечтаешь о многом.   

– Только не говори, что это видео! Уверена, что стоит это делать? – чёрная бровь ловко изгибается, приподнимается, добавляя лицу больше недовольства, больше коварности — взгляду.  – Я ненавижу фотографироваться, ненавижу свой голос и . . . – конечно же, ему не предоставляют возможности закончить, к тому же, громкий голос остался в её смартфоне, как и самое недовольное выражение лица, в мире. Тяжёлый вздох.   
– Самое счастливое, говоришь? Не пожалей об этом! 
Будто отпуская свои двадцать шесть лет, возвращаясь в детство, летние каникулы на лонг бич, утопая в разливающемся смехе, бежит за ней по горячему песку. В обуви неудобно, а стягивать поздно — он принял вызов и теперь обязан догнать. Вдыхает полной грудью, расширяя лёгкие, наслаждаясь прогретым воздухом свободы. Хватает тонкое запястье и теряя равновесие, валится на песок, тянет за собой. Всегда за собой. Заключает в крепкие объятья, собираясь прояснить что к чему.   
– Сбежать? Хочешь сбежать? Возможно, это разумно с твоей стороны, ведь кто меня знает. Но, англоговорящих здесь встретить сложно, кругом незнакомые люди, а вдруг . . . – говорит серьёзно, объясняет старательно.  – . . . здесь есть дикари? Дикие животные? Такой красотке опасно сбегать от такого, – указывает пальцем на себя. – мужчины. Я веду к тому, что остаться со мной намного безопаснее, – отпускает, поднимается и отряхивает песок, а тот осыпается, точно золотая пыль в необъятную сокровищницу пляжа.   
– Давай поищем жильё, если тебя не устраивает вариант жить прямо здесь. Согласен, не очень-то уютно.

Город набит туристами, низкими, 'приземлёнными' домиками и зданиями, шумными рынками и экзотическими товарами. Порт-вила расположен близко к морю и воздух даже в центре, свежий, не такой спёртый, пахнет океаном. Только прибывшие теряются среди толпы, темнокожих, местных жителей и множества непонятных вывесок, на местном языке. Внезапные встречи с животными гонят сердце в самые пятки. Не стоит удивляться, если тебе в лицо прыснет толстая змея или на плечо прыгнет маленькая обезьяна с бананом. Однако, по неизвестной ему причине, это место зовут счастливым. Быть может, от насыщенных красок, пёстрых цветов и больших листьев пальм. От запаха океана и какого-то уюта на чистых [удивительно] улицах. Этот город свободен внутри, свободен снаружи, обладая, владея просторами как морскими, так и сухими. А местные жители таинственно улыбаются, потому что знают самые красивые, впечатляющие места, как захороненные сокровища. Быть может, те самые удивительные уголки и изумрудный океан есть счастье, есть причина стать счастливым местом. Джун уже счастлив, уже радостно улыбается, потому что держит её за руку. 

Стоять! Вернись! Вор! Ловите же его! 

Мимо пробегает незнакомец, задевает плечом и растворяется за спиной. За ним тянется шум и гул, громкий голос, знакомый акцент и понятные слова. Цепляет внимание, он идёт вперёд и в один миг сталкивается с женщиной, покрасневшей от оглушающего крика и быстрого бега.   
Эй, парень! Не мог остановить этого придурка? – ударяет ладонями по груди, смотрит возмущённо. Низенькая, молодая, светловолосая американка с идеальным английским и не совсем идеальной фигурой. Недоуменный взгляд сверлит дырочку во лбу незнакомки, пока та отчаянно выглядывает из-за высокого корейца.   
– Вы уверены, что я вас понимаю? 
Конечно, если ты приехал, сюда не зная английского — рискованный мальчик. Или твоя подружка знает? Она твой переводчик? Мне с ней поговорить? Почему ваш бойфренд не остановил этого чёртова воришку? Он крадёт деньги!   
– Поднимать голос на незнакомых вам туристов — это уж слишком.
Хлещет возмущение, отталкивает девушку, которая пустила свой высокий, громкий голос в сторону Гё.   
– Мы можем дать вам денег, если они так важны для вас. Помогите найти жильё.
Лишь от одного слова деньги, а после жильё, незнакомка просияла и с миром отпустила давно скрывшегося в сомнительных районах, вора.   
Вы по адресу, я занимаюсь гостями в этом городе. Где желаете? 
– Возле пляжа.   
Получится кругленькая сумма, но у меня есть хороший вариант для вас. 

Прохлада в салоне, ровные дороги, всё начинает казаться идеальным. Так ли будет всегда? Сомнения закрадываются, когда автомобиль начинает качаться как на волнах, меж ухабов и неровностей на светло-янтарных дорогах.
Выходим-выходим!
Они пробираются к домику, напоминающему настоящее бунгало, только с удобствами и современным дизайном. Он припрятан в зарослях из пальм разных размеров и раскидистых папоротников, где темновато, будто в беспросветном лесу. Пахнет океаном, слышится как тёплая вода плещется, бьётся о прибой, играет приятную мелодию. Ступеньки из бамбуковых брёвен ведут в маленький дворик, а ниже мостик, и ещё многое, чего не успеваешь сразу рассмотреть. Беседка с белыми занавесками, сухие брёвна и готовое место для костра. 
– Сколько это будет стоить? – осматривая тесную прихожую, вылазит, несильно стукаясь головой о деревянную раму в дверях. 
Ну . . . – американка закатывает глаза и теперь они парят, словно две зелёные птицы, в чистом, голубом небе. Подходит, приподнимается на носочки и шепчет цену с несколькими нулями. Джунки не подаёт виду, отталкивает в очередной раз, потому что не терпит, когда кто-либо приближается, да ещё шепчет на ухо. Кто-либо кроме Хегё. 
– Это последний вариант? 
Хотите отправиться в путешествие? Я готова снизить цену, если привезёте мне кое-что.   
– Как много скинете? Стойте на месте, будьте добры! Покажите на пальцах. 
Осторожно смотрит на кореянку, поворачивается к ней спиной и показывает новую цену. Откуда только, взялась столь умная девица в этих краях? 
– Идёт, что вам нужно привезти? Это же безопасно?   
Здесь всё безопасно.   
– Вы врёте.  
Не смейтесь, я серьёзно. За домом стоит машина, а завтра я вам всё расскажу. Приятного отдыха, сладкая парочка. 

Американка тонет в тёмно-зелёном море, скрывается за огромными, шуршащими листьями, а Джун поворачивается к Гё и пожимает плечами.   
– За то теперь есть где жить, и это не пляж под открытым небом. И потом, мы приехали сюда чтобы провести время вместе. Отправимся в путешествие. Вместе. 
Внутри небольшого домика паутинки плетёт светлый уют: ровные бежевые, голые стены, газовая плита и даже раковина со смесителем. Тостер, деревянные, столовые приборы, графин кристально-чистой воды и небольшой кофейник. Вентилятор под потолком, стена в крохотной гостиной из дощечек, а на столе пёстрая скатерть, сшитая из кусков разношерстной ткани. Приходясь дальше, заглядывает в спальню, которая здесь тоже одна и окно в ней, открывает вид на тропический лес. Двуспальная кровать, аккуратно застеленная, два белых полотенца и ярко-красный, экзотический цветок. Ухмылка на лице. 
– Диван мой, даже не думай сказать что-то вроде . . . как тогда, – скидывает рюкзак, занимая место на тёмно-синем диване, где две подушки, пестрящие цветочной вышивкой. Ставит чемодан рядышком. Понадобится ли он? 
– Как думаешь, тот вор много украл или эта особо — просто истеричка? – дёргает болтающуюся нить, поднимает голову к потоку перерубленного вентилятором, воздуха. – Наверное, закаты над океаном очень красивые.

Темнеющие облака, обрамлённые блёклым, тыквенным светом один за другим, размеренно проплывают над утопающем на горизонте, солнцем. Оно, большое и белеющее от переизбытка света, пускает последние, насыщенно-малиновые лучи, которое мгновенно окунаются в тёмно-бирюзовый океан. А на прибое, словно отражение в чистейшем зеркале — верхушка белого солнца и янтарно-малиновая полоса вануатского заката. Умиротворение накатывает тихой и нежной волной, рука обнимает, прижимает ближе любимого человека, а лицо лучится мягкой улыбкой. Быть может поэтому, это место зовут самым счастливым — от заката, волнующего и успокаивающего душу в одно мгновенье. И, как же здорово стоять на краю мостика, провожать на ночной покой багряное солнце, слышать крик кружащих над волнами, птиц, и больше н и ч е г о. Как же здорово делить это лишь с одним человеком, ощущать безумное счастье и дышать. Просто дышать. 

Старый, точно антикварный будильник показывает ровно шесть ноль пять, издаёт громкую трель и терпит поражение, когда Джун прихлопывает, как надоедливое насекомое. Слишком интересно, чтобы дальше отдаваться чуткому сну и машинально отгонять жужжащих созданий. Слишком любопытно. Поэтому находит баночку кофе, которую даже обвязал бледно-красной лентой, как подарок для матери, открывает и высыпает несколько ложек в кофейник. Кофе хорош — отдаёт терпким ароматом свежих зёрен. Решает не будить Гё, потому что прошлый день оказался сложным, переполненным впечатлений и жаркой погоды. Обходит дом по мощенной, узкой дорожке, ведущей к тесному, заднему дворику, где на едва заметном склоне, остывает в тени красная, исцарапанная машинка с выбитым стеклом, напоминающая внедорожник. Мгновенно кидаются сомнения, можно ли садиться за руль этого умирающего транспорта, заведётся ли он, не заглохнет где-то на пустынной дороге, в сотнях километров от цивилизации. Осмотрев автомобиль внимательнее, открывает скрипящую дверцу, заглядывает в салон — тесный, пропитанный запахом бензина и чего-то сладкого. Однако это неотъемлемая часть их предстоящего путешествия по самому счастливому государству мира. И, найдя в деревянном ящике поржавевшие инструменты, он принялся что-то подкручивать без всякого зазрения совести и желания спросить разрешения.   

– Доброе утро, Гё. Можно считать, теперь у нас есть машина, симпатичная, правда? Я думаю, она создана для поездок по острову, разбить её уже не страшно. 

Это цветастое предвкушение захватывающего и увлекательного накрывает волной.
Должно быть, сам полёт в эту точку мира — не последнее безумство.

0


Вы здесь » Star Song Souls » stories of our past » тридцать секунд до взлёта


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC