Вниз

Star Song Souls

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Star Song Souls » stories of our past » шрамы наших сердец


шрамы наших сердец

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://funkyimg.com/i/2vmLj.png
♪ daniela andrade & new heightjust give me a reason

0

2

— зачем ты туда пошла?
— просто так. хотела убедиться, что отпустила.

Ремешок босоножек неприятно натирает ногу. Она стоит у дверей, не решаясь зайти в дверь с табличкой «комната невесты». Наверное, нужно было быть совсем идиоткой, чтобы прийти сюда, наверное, нужно совсем отчаяться, чтобы прийти на свадьбу к бывшему парню. Хе Гё выдыхает, выпрямляя плечи. Она не сделала ничего плохого, но почему тогда такое ужасное чувство собственной неправоты?
«Мне жаль её. Казалось, что у них всё серьезно» - каждый раз после расставания слышит подобное, как только выходит из аудитории. Каждый раз, когда возвращается – разговоры затихают и все смотрят на неё с какой-то затаенной жалостью, а ей хочется крикнуть, что: «Со мной всё в порядке! Я ни о чем не жалею!». Но каждый раз она просто молча проходит мимо, мило улыбается и глупо шутит. Каждый считает своим долгом высказать свои слова поддержки и утешения, каждый норовит лишний раз напомнить о том, что Гё бросили ради хорошенькой дочери ректора. Что может остановить человека, который совсем скоро может занять место декана на факультете? Годы отношений? Обещаний? Всё, что могла дать ему Хе Гё – себя. У неё не было дорогой и большой квартиры и она никак не могла помочь ему подняться высоко до небес, но могла бы стать этим небом, если бы только он её попросил. Проблема в том, что ты слишком просто и легко отдаешь кому-то своё сердце. Кому-то, кому оно совсем не нужно. Ей постоянно кажется, что вот оно «один раз и на всю жизнь», но каждый раз этот человек оказывается совсем не тем и не про неё.
// ты пересек_ала океаны для людей, которые не стали бы и перепрыгивать маленькую лужу для тебя.//
— гё…
Сильнее сжимаешь побелевшими пальцами кружку с венским кофе, судорожно вздыхая и позволяя себе улыбнуться, позволяя себе посмотреть в глаза, как будто это одно из их обычных свиданий.
— можешь ничего не говорить. давай…ничего не говорить. я итак всё понимаю. не обязательно произносить это вслух. я не хочу жалеть о наших отношениях. и не хочу, чтобы ты о них жалел. Это ведь вполне нормально. Разлюбить. Мы ведь все люди. Так что это нормально.
Он не смотрит на неё, склоняя голову, теребит в руках салфетку. Она видит, что он нервничает и наверняка хочет побыстрее отсюда уйти.
— ты об этом пожалеешь когда-нибудь. знаешь ведь? – она сама не знает, почему продолжает улыбаться. Наверное, ему было бы проще, если бы она закатила громкую сцену. Но она не хочет плакать, по крайней не при нём. Она не может плакать при нём. Гё продолжает убеждать себя, что все к лучшему. Что если людям суждено расстаться, то они расстаются. Люди, которые в вас не нуждаются – не ваши люди. — она не будет любить тебя как я. так что я в выигрыше здесь. верно. я в выигрыше! Я  буду свободной и счастливой женщиной! И IQ у неё ниже чем у меня! Ты действительно будешь жалеть об этом. – почти что смеется, а внутри все скручивается в тугой узел, а внутри все разрывается на атомы и молекулы, а внутри все разбивается с громким звуком. — когда мы с тобой поссорились я думала, что это не навсегда. я и подумать не могла, что всё это будет предлогом. я хотела, чтобы ты боролся за меня, я хотела услышать, что ты хочешь быть только со мной, а если не со мной, то ни с кем больше, я хотела, чтобы тот прежний ты сказал всему миру, что он рожден, чтобы быть со мной! я когда-нибудь просила у тебя больше?
— гё, я виноват. прости.
— всё нормально. не извиняйся. я счастлива. я счастлива, что это не я выхожу за тебя замуж, не я буду выбирать кольцо и свадебное платье. я счастлива, что не мой отец будет провожать не меня к алтарю. я счастлива, что не я поеду в венецию. не я буду готовить тебе на завтраки тосты с клубничным джемом и заваривать чай с мелиссой и мятой. не я буду матерью твоих детей. и не я буду тобой, кто состарится с тобой в один день. я счастлива, что это буду не я. так что не извиняйся. и тоже будь счастлив. ты просто обязан быть счастливым.
За ним закроется дверь кофейни на пересечении двух шумных улиц. Мелодично звякнет колокольчик. Она останется сидеть на своем месте одна, после того, как он ещё раз неловко извинится, заплатит по счетам (совсем, правда не тем) и уйдет прочь, на встречу новой жизни. Её кофе давно остыл, а к шоколадному маффину она так и не притронулась. Он пройдет мимо окна, у которого она сидит. Потом она медленно поднимется со своего места, за ней также тихо скрипнет дверь.
Старый проспект,
Старый город,
Но все еще юная /сломленная/ она.
И молодой апрель, окутывающий улицы и парки в нежно-розовый или снежно-белый. Будто в Пусан пришла такая теплая, мягкая и романтичная весна. Ремешок сумки натягивается, она достаёт старенький плеер, купленный ещё в Штатах, она даже не уверена, что такие ещё производят.
в наушниках его любимая песня, которую так яро советовал ей когда-то
/помнишь?/ - хочу я крикнуть тебе, но тебя нет.
Ужасно неловко сталкиваться с ним в университете, а ведь нужно по-хорошему поздороваться, что ли – не чужие же друг другу люди. Замечает случайно, как он однажды бережно сжимает белую чайную розу в ладонях.
/а мне ты всегда дарил ромашки, помнишь? и игрался с моими волнистыми волосами. и покупал шоколадное мороженое, наблюдая за тем, как мои губы обретают такой же оттенок/ - то что мне хочется прокричать, бросить тебе в лицо и почувствовать пустоту. в голове, сердце, на своем месте.
Но она просто проходит мимо, оставаясь незамеченной. Оно и к лучшему. Ведь та, другая, так любит розы. Это не для тебя. Ты теперь не его дело.
// я все еще помню тот день, когда ты перестал видеть звезды в моих глазах и нашел созвездия в чужих//
Она держится, храбрится, как может, но в итоге просто сбегает в очередную экспедицию, от которой отказалась сокурсница. Потому что становится попросту невыносимо. Но, вернувшись всё сначала по той же схеме. Но вернувшись получает, как и большинство сотрудников университета. Наверное, доставили по ошибке. По ошибке.
И снова всё сначала.
«Мне жаль её. Наверное, она не придет, как думаете?»
«Ну, я бы на её месте не пришла. Такое унижение!»
«А я бы пришла и высказала всё, что думаю по этому поводу!»
Иногда ей кажется, что у людей просто нет других тем для разговора. Хе Гё разглядывает красивый конверт, от которого пахнет жасмином \наверное её любимый парфюм\. Почему бы ей и не пойти? Туда пойдут все. Стоит пойти туда, чтобы закончить все эти разговоры за спиной и для самой себя всё четко и ясно прояснить. Джун бы, наверное, сказал бы не ходить. Нерешительно берет в руки телефон, но так и не решается позвонить по заветному номеру под кнопкой «1» быстрого набора. Вспоминает, как доказывала, что наконец-то влюбилась в «того самого единственного». Джун, наверное, скажет не ходить. Но ей, почему-то кажется, что она должна.
Джун, ты не обязан каждый раз видеть мои слезы. Я сама от себя устала, но что поделаешь, если только с тобой я могу плакать?
Среди полнейшего беспредела,в который превратилась её жизнь в последнее время, всегда оставался человек, который был её человеком на все 100 процентов. Её лучший друг.
— смотрите платье на свадьбу?
— да.
— будете подружкой невесты?
— я скорее со стороны жениха.
Платье сидит превосходно, но было бы просто прекрасно никогда вообще его не надевать. Стоя у этой чертовой двери тебе кажется, что люди в который раз смотрят именно на тебя как-то осуждающе.
«Зачем она пришла?»
«Испортить свадьбу?»
Ещё один глубокий вздох, сжать букет в шуршащей обертке сильнее, притвориться, что ничего не слышала, сохраняя остатки гордости, открывая дверь.
Она моложе, удачливее очевидно и это платье ей идет.
— пришла поздравить меня, онни? – недоверчиво.
— а зачем ещё приходят на свадьбы?

Она храбрилась, но так и не смогла заставить себя остаться на церемонию. Не смогла заставить себя смотреть на обмен клятвами и кольцами. Не смогла смотреть на то, как целуют_не её. Зато теперь все будут думать, что ей действительно все равно и её жизнь действительно прекрасна и без него.
Босоножки всё также натирают ногу, а улицы все также засыпаны розоватыми лепестками, которые путаются в темных волосах, а Хе Гё забывает их смахивать, спотыкается, задевает кого-то плечом, падает, чудом умудряясь не разбить себе коленку. И вместо того, чтобы просто подняться, начинаешь плакать и так горько, как будто только что весь мир на плечи устал, пугаешь случайных прохожих, пугаешь саму себя.
Мне хорошо
Хорошо и без_тебя.
Наручные часы \так и не привыкла пользоваться телефонными\ показывают 23:45. Пятнадцать минут до нового дня. Пятнадцать минут на то, чтобы просто понять, что все действительно закончилось. Он – женатый человек. Она – молодой преподаватель, которая не отвечает на телефонные звонки, и которую, кажется потеряли. Потерял.
Сидит на лавочке, снимая ненавистные туфли, чувствуя босыми ногами холодную и шершавую поверхность асфальта.
Даже если все исчезнет, даже если никого не останется.
Её вечный июнь останется с ней.
Даже если я закончу последней неудачницей с тридцатью кошками ты останешься со мной?
Пожалуй, с одной стороны сейчас именно ты, тот самый человек, которого хочется видеть больше всего на свете. Пожалуй, сейчас ты именно тот человек, от которого хочется сбежать в первую очередь. Потому что стыдно. Потому что так устала грузить своими проблемами, потому что, кажется, не даю жить своей собственной жизнью.
Берег. Ей нужен спасительный берег. Берег, к которому она всегда возвращается в конечном итоге, к которому всегда хочется возвращаться. К человеку, с которым мысли совпадают. С её лучшим другом. С её Джуном. 
— пришёл?
И ещё немного и она снова разрыдается.
Потому что только с ним она может плакать.
Потому что только от него скрывать нечего.
Потому что они просто_лучшие друзья.
Это хорошо?
— я рада, что ты меня нашёл.
Если я исчезну
будешь ли ты искать меня?

0

3

весна — грустное время года
д л я   т е х
кто безответно влюблён

– Что было потом? 
Просто ушла.   
– Просто ушла? 
Да, поздравила и ушла, куда-то в сторону городского парка.

[float=left]http://funkyimg.com/i/2vJAF.gif[/float] Сбрасывает и прячет в карман испачканной формы. Просто ушла. Ты знала, что делаешь? Вздыхает, потирает лоб запястьем и смотрит совершенно пустым взглядом в развёрнутые внутренности двигателя. Ремонт как операция, не знаешь наверняка, когда жизни пациента уже ничего не угрожает. Чуть ниже наручные часы — начало десяти. Мысленно отмахивается, склоняется и взяв в чёрные руки тяжёлый инструмент, копается в замасленных детальках. Мысли путаются подобно нитям, и не один клубок — десяток. Это твоя жизнь, но почему безразличие мне даётся так тяжело? Гё, почему? Что-то не получается, рука не слушает, соскальзывает и обрывает едва заметный винтик. 
– Чёрт! – вырывается. Нервно и раздражённо. Злится на неё? На себя? На весь мир?  – Убить его мало, – дёргает на себя поломанную запчасть и кидает на железную тумбу рядом. Грохот катится по широкому, необъятному ангару с высоченной крышей. – Идиот, не иначе, – вновь склоняется к своему пациенту, нервно выдёргивая проводки. Невозможно сказать наверняка, кто был обозван идиотом — Джун или тот парень, решивший жениться. Оба хороши. Он жалеет лишь об одном. Жалеет, что до сих пор не признался. Ненавидит себя за трусость. Ненавидит за страх сломать их прекрасные, дружеские отношения. Сломать всё, что строилось много лет. Однако терпение срывается в бездонную пропасть на заскользившей руке и поломанной детали. Кидает инструменты, стягивает верх перепачканной бензином формы, и уходит, не выключив свет. 
Джунки не просил следить за каждым её шагом. Всего лишь случайность, напоминающая завуалированные манипуляции судьбы. Наивно в неё верить, а он вскоре поверит. Хороший друг оказался гостем со стороны невесты и по-дружески, зная о чувствах, пристально наблюдал за девушкой в красивом платье и босоножках на каблучках. А потом доложил по телефону, полагая что сможет помочь. Правда, ничего кроме сильной ненависти и злости мужчина не испытывал. Сильно хлопает дверцей служебной машины и нахмурившись, нервными движениями заводит её. Где-то в тёмном небе гремит, будто предвещает что-то. 
Что-то, что изменит их жизни раз и навсегда. 

[float=left]http://funkyimg.com/i/2vJAG.gif[/float] Довольно быстро доезжает до города, паркует автомобиль на обочине возле главного входа. Одиннадцать ночи, даже больше — самое время для прогулок в парке. Ступает на тротуар и останавливается, замирая в глубокой задумчивости. Что же ты творишь? Сорвёшься . . . перед ней? Точно идиот. Вдох. А весенний воздух излечивает. Весенний воздух заполняет пустоту внутри и сладкий аромат цветущих деревьев, ложится успокоительным на душу. Весна пахнет сладким и слезами. Весна пахнет . . . тобой. Потом разберёшься с ним. Позже.
Идёт по усыпанной лепестками дорожке, под мягким светом бесконечных фонарей. Ветер сдувает, играет приторными ароматами, качает ветви и цветы путаются в коротко стриженных волосах. Протягивает руку с раскрытой ладонью, ловит как снег. Осматривает каждую лавочку, бродит по дорожкам, оглядывается уже отчаянно. Где же ты? Ты до сих пор здесь? Останавливается посреди дороги, стряхивает белые лепестки и точно думает, что сходит с ума. Скоро двенадцать. Она давно дома. Мотает головой, собирается вернуться, но взгляд цепляется за одинокий силуэт. Подходит ближе, под желтоватым светом фонаря она, его друг, его . . . любовь? Молчит. Стоит напротив, держа руки в карманах чёрных брюк. Чуть напряжён, взволнован и . . . рассержен? Кивает, садится рядом и опускает взгляд на симпатичную обувь, мирно лежащую на сухом асфальте. Ты правда была там.   
– Как ты? – прозвучало уверенно и твёрдо. – Найти тебя было очень сложно. Знаешь сколько сейчас? Почти полночь. Почему ты здесь? – умоляющий взгляд скользит по новому платью и плавно тормозит на красивом лице. Он знает, почему она здесь. Умоляет, чтобы одумалась. Это же не первый раз, Гё, не первый. Однако не самое подходящее время высказать что думаешь, когда любимому человеку плохо. А говорить загадками слишком сложно. Бросать намёки как камни в воду — нет. Отворачивается, закрывает глаза на секунду и поворачивается уже с широкой улыбкой и светлым лицом.
– Я всё знаю, абсолютно всё. Давай забудем, что сегодня произошло, оставим прошлое в прошлом, – выпрямляет спину и запускает руки в карманы весенней куртки. Вынимает шоколадный батончик с кофейной начинкой, протягивает с видом я обижусь если не возьмёшь.
– Мне хочется обидеться, знаешь почему? Ты полностью забываешь о своём лучшем друге. Когда в последний раз мы проводили время вместе? Как друзья, – как друзья, да, друзья. Напускает наигранную обиду, дуется и пытается оставаться при этом совершенно серьёзным. Гримасничать, шутить, доставать шоколадки — что угодно, лишь бы не увидеть её слёз
– Гё, если ты заплачешь, тому придурку не жить. Я серьёзно, – внимательно смотрит и чем дальше, тем больше не понимает, как можно было . . . Как можно было оставить эту девушку? Ведь она самая прекрасная девушка из всех, которые ему встречались когда-либо. Как не любить её за желание жить и радоваться? Как не любить за её парфюм и платья? И как не любить её отношение ко всему? Порой начинает казаться, будто рядом идеальный человек, без малейшего изъяна. Твой идеальный человек. Тонешь в своих светлых и лёгких мечтах, пока не прогремит гром и не наступят серые тучи. Она видит в тебе друга. Она считает тебя своим другом. Ты сможешь разрушить это?  
Поднимается и опускается на колени, берёт босоножек — надевает на её крохотную ножку. 
– Вставай, давай, вставай и пойдём, – тянет за руку. А в небе гремит и это не мимо летящий самолёт. Звёзд сегодня не видно, луна незаметно высматривает на земле кусочки, куда излить свой тусклый свет. Гремит. Тучи сливаются с ночной темнотой, они едва делают шаг и небо как перевёрнутый океан, выливается большими каплями прохладного, весеннего дождя. Джун задирает голову к небу, мысленно выкрикивает ну почему сейчас? Видит размазанную красную коробку, тянет Хегё за собой и чем ближе, тем понятнее что за красная коробка.
[float=left]http://funkyimg.com/i/2vJAE.gif[/float] Кусочек Великобритании в пусанском парке — телефонная будка. Открывает дверь, заводит её первой, заходит и прикрывает, оставляя небольшую щель.   
– Холодно? Боже, почему я бесконечно волнуюсь за тебя, – стягивает куртки [изнутри не промокла] и накидывает на гладкие, мокрые плечи. Шаг назад и несильно оперевшись о стенку будки, молча рассматривает подругу, тёплым и любопытным взглядом. Тяжёлые капли громко барабанят, и он находит оправдание — не дают сосредоточиться. Она должна обо всём забыть. Ты должен сделать нечто впечатляющие. А дождь сильнее и кажется, вот-вот снесёт маленькую будочку. Если снесёт, пусть смоет этот день. И воспоминания об этой чёртовой свадьбе. Ладно? 
Джун не сводит с неё взгляда, а когда весенний ливень утихает, берётся за свою безумную идею. Вынимает телефон, ищет музыку, что-то из их любимого. Оставляет на полочке и протягивает руку.   
– Давай потанцуем? Ты же не можешь отказать другу. Я тебя приглашаю, – сегодня нетерпеливый, вновь берёт за руку и выводит из будки. Мелкие капли дождя щекотно касаются лица. Недавно сухие дорогие жадно впитывают влагу и аромат сбитых ливнем, лепестков. Ночь преображается, тучи рассеиваются, пропускаю несколько дрожащих звёзд. А лёгкие капли кажутся тёплыми и приятными. Пробуждается желание жить. Прорывается желание излить душу. 
– Если хочешь что-то сказать, говори. Хочешь обругать его? Прокричаться? Делай что угодно! – он так душевно улыбается и тянет к ней руку. Он так надеется на что-то. Он готов забыть о себе, только бы увидеть её прекрасную улыбку этой ночью. 

Подойдёшь ли ты ближе? 
Позволишь мне?

0

4

Ты же тогда не знала синяя птица моя
если звезда упала значит она   твоя...

Я проиграла. Как бы не старалась выиграть со мной всё равно что-то не так. В одном случае не хватает внешности, в другом – связей. И я устала проигрывать. Может быть я просто недостаточно амбициозна и прилагаю недостаточно усилий? Что нужно сделать для того, чтобы тебя любили в ответ? В детстве мне всегда легко и просто удавалось находить разные «сокровища». На деле хлам, но кто знает – может быть в будущем этот хлам станет общественным достоянием. Но если подумать и вспомнить другим детям с детства странным казалось моё увлечение. Если подумать меня никогда не дослушивали до конца. Если подумать моей второй мечтой было понимание.
Я хотела быть любимой.
Я проиграла.
Есть миф о красной нити. Если не ошибаюсь, то он относится к китайской мифологии. Он гласит о том, что люди, которые предназначены друг другу судьбой связаны этой самой красной нитью. Для этой нити не являются преградой обстоятельства, время или расстояния. По прошествии времени, эта нить начинает сокращаться, до тех пор пока двое не встретятся. И те, кому предназначено быть вместе, оказываются все ближе и ближе друг к другу, до тех пор, пока не окажутся вместе, и человек бессилен бороться со своей судьбой. В процессе жизни нить может запутываться и оттягивать встречу с человеком, предназначенным тебе самой судьбой. Управляет нитью старик Юэрао. И честное слово хотела бы я встретиться с этим старикашкой и высказать ему все, что думаю по поводу его игр с моей жизнью! У него ведь явные проблемы со зрением – связывает меня с разными придурками! 
Пожалуй, думать в таком ключе мне сейчас проще. Обвинить во всех своих неудачах мифического старика казалось наилучшим выходом, чтобы не расплакаться. Господи, Джун, сколько ты выслушал моих слез? Серьезно.

— Как написал Брэдбери – самое время для событий — ночь. Так что уже полночь? Удивительно, что я не превратилась в тыкву. – Гё тянет улыбку настолько усталую, что даже пытаться не стоило. — Хотела увидеть фей, они говорят по ночам появляются в парках. Коварные создания, но за их открытие я бы получила премию, уехала бы куда-нибудь в Норвегию, в горы, стала бы таинственной горной отшельницей. И, нет, я не пила на свадьбе, о которой ты уже всё очевидно узнал. – без намека на осуждение, она просто очень-очень устала. — Я рада, что ты всё уже знаешь. Избавляешь меня от необходимости всё рассказывать.
Хе Гё улыбается, рассматривая пеструю обертку батончика с кофе, вертит шоколадку в руках, чувствуя себя героиней какого-то американского ситкома, где после какого-нибудь грустного события обязательно нужно забраться с ногами на диван и съесть ведерко мороженного из Baskin-Robbins.
— Спасибо... - тепло, искренне, насколько это вообще возможно в данной ситуации. И Гё благодарит вовсе не за батончик, а за всё сразу. За то, что они друзья, за то, что нашёл её и не читает нотации, как многие до него. Просто нет сил. Спасибо - слово очень короткое, но очень объемное, если произнести его с нужной интонацией и вложить в него нужный смысл. Спасибо за то, что в её жизни был человек, который понимал весь дополнительный смысл сказанного и не нужно было ничего объяснять.
\\Если бы мы жили в другой вселенной, то, может быть я не встретила бы Тэ Хуна. Интересно, если бы никогда не были такими вот лучшими друзьями - что случилось бы тогда? Кем бы мы были?...\\
— Да не собираюсь я плакать. Правда! - вытаскивает шпильки из волос, запуская руки в волосы и массируя уставшую и трещащую по швам голову. — Почему я должна плакать? Почему я должна грустить? Да, я потеряла того, кто меня не любил. Но, он потерял того, кто любил его больше жизни. Я не хочу плакать.
\\Я придумала себе образ, который любила. А он оказался фантомом. Тогда возникает вопрос - была ли это любовь. Каждый раз когда я думаю, что это моя 사랑 я ошибаюсь. Выходит, что я на самом деле тогда этого и не знала. Или я просто не замечала этого в упор. Нет, серьезно, как я могла этого не замечать?\\
Когда ноги снова чувствуют твердую поверхность под ногами, а ремешок больше не натирает кожу, то тогда в небе раздаются первые громовые раскаты, заставляя вздрогнуть. Нет, она не боится гроз, она просто не ожидала. Этот день собирается побить рекорды по отвратности, и боги явно решили проверить её на стойкость, иначе как это вообще объяснить? И без того темное ночное небо затягивается облаками, четко различимыми на темно-синем полотне  и если бы не белый свет от фонарей вдоль парковой аллеи – мир погрузился бы в темноту. Хе Гё темноты тоже не боится, но перспектива в ней оказаться вряд ли прельщала. Лица касается холодный ветер, налетевший все тем же неожиданным порывом, разрушая последние иллюзии относительно начинающейся бури. Ветер – предвестник скорого ливня срывает с деревьев розовые лепестки, сдувает с темного асфальта их же, кружит их в каком-то причудливом вихре. Стоит быстрее переставлять конечности.
Не замечаешь, как сильнее сжимаешь чужую теплую руку, жмешься ближе, постоянно отбрасывая темно-каштановые волосы с лица. Первые несколько капель падают на макушку, а потом небеса словно прорывает. И ты невольно вскрикиваешь, за какие-то несколько секунд оказываясь мокрой с головы до ног. Ей повезет, если она не свалится с температурой завтра, хотя ей всегда говорили, что у нее отменное здоровье. Если подумать, она никогда не болела в школе. Может и теперь пронесет. Гё жмурится невольно, потому что крупные капли застилают взор и вообще не дают нормально глаз раскрыть. Она просто хватается за Джуна, как за спасательный круг, напоминая себе ту самую потерявшуюся девочку в Америке, которая ни в какую не хотела отпускать рукав рубашки мальчишки старше неё всего на год. И почти вслепую следует за ним, протискиваясь следом в красную будку, наподобие тех, кто показывают в фильмах про Шерлока Холмса – красную телефонную будку, определенно стилизованную под лондонские телефонные автоматы.
Холодно, зябко, аж до дрожи. Осматривается, чувствует как платье неприятно липнет к телу. Кутается в предложенную куртку, не сдерживается и чихает громко, выругиваясь тихонько. Всё идет не так, как хочется. Да что там – всё вообще не так. Как же раздражает.
— Думаю, меня прокляли. – шмыгая носом, но не из-за своей вселенской грусти, а скорее из-за того, что в который раз оделась не по погоде. — Смотри – это может быть заразно.
И не понятно – это она сейчас про свою невезучесть или же про то, что реально успела простыть.
Разворачивается спиной и сквозь мутные стекла телефонной будки смотрит на бушующий за её стенами ливень, который и не думает так просто заканчиваться как все весенние грозы.
— А по прогнозу вроде бы не обещали. Люблю в дождь находиться дома, пить кофе и читать книги. – снова ежишься, отчаянно пытаясь отвлечь себя разговорами о погоде. Докатились. Гё отрывает взгляд от созерцания слега размытого пейзажа парка, снова поворачивается. — Что, ужасно наверное выгляжу? Хорошо что я не вижу себя со стороны. – снова шмыгает носом, смаргивая непрошенную влагу с ресниц и поводя плечами, придерживая куртку, чтобы не упала. Серьезно, не в её правилах или принципах подолгу рефлексировать из-за чего-то. В её правилах – жить дальше, подняв голову. Просто у каждого есть свой срок годности. Гё вот, кажется, окончательно разрядилась. Прикрывает глаза прислоняясь к холодной стене, прислушиваясь к постепенно стихающим звукам дождя. И постепенно дыхание прерывистое выравнивается, как и сердечный ритм.
Глаза открываются медленно, когда к звукам дождя примешиваются первые аккорды песни, которую она, конечно же, узнала сразу же. С первых звуков и мелодичного, чуть с хрипотцой голоса главного вокалиста. В глазах мелькнет удивление, когда Джун откроет осторожно дверцу в их временное «убежище».
— Ты серьезно? – крикнет в открывшееся пространство, в свежий весенний уже не_ливень.
И, наверное, хорошо, что не успевает опомниться, как оказывается следом под этим легким дождем, который падает на щеки, на и без того мокрые волосы. И почему-то \возможно из-за нервов\ хочется засмеяться.  В этот самый момент. Прыскает в ладонь совершенно невольно – сегодня со сдерживанием эмоций беда. Хотя не только сегодня – всегда.   
[float=left]http://funkyimg.com/i/2vPun.gif[/float]
Мы живем на свете лишь раз. Пусть существуют теории о перерождении душ и о четырех жизнях. Но даже если это правда - нужно каждую из этих жизней проживать так - чтобы ни о чем жалеть. И, когда еще появится шанс потанцевать под дождем. Еще и одежда на тебе подходящая. К черту, почему бы и нет? Все равно ты промокла до нитки, всё равно дождь уже не такой сильный. В общем-то на всё
Всё равно.
— Если попадем в утренний выпуск новостей, как два сумасшедших - ничего не знаю. - берется за его все еще теплую ладонь, делает импровизированный реверанс. — Но давайте потанцуем!
Словно название известного фильма с её любимым Ричардом Гиром в главной роли.
И снова - будто в фильме, только это уже смахивает не на ситком, а на очень красивую мелодраму. 
И ведь итак понятно, что никого в такую погоду и в такое время суток здесь не будет. Гё танцует не профессионально, денег на запись в танцевальную студию у них никогда не было, а требовать это от родителей было бы верхом наглости. Но здесь, как впрочем и во всё, что касалось их отношений, она полагалась на Джун Ки. В какой-то момент тебе действительно удается забыть о невесте в свадебном платье, об осуждающих взглядах, да обо всём сразу. Ты просто следишь за своими ногами, у тебя все еще дождь в ушах, звук которого перемеживается с любимой песней. Куда-то в спину продолжают светить уличные фонари, а дождь все продолжает идти. Он идет, когда она делает ещё один разворот и умудряется не ошибиться. И сколько мы так протанцевали? Гё смеётся, когда спотыкается таки на своих каблуках высоких, тряхнет мокрыми волосами и снова рассыпется звонким смехом. Весна она все же
опьяняет.
С ним легко. Так легко, что можно вести себя максимально глупо. Что можно смеяться не прикрывая рот ладонью. Что хочется плакать. Её эмоции сегодня пределе. Мокрые волосы прилипают к шее, пальцами убирает челку такую же мокрую. Останавливается наконец, а чувство такое, что задыхается.
Мы всё же как дети.
Ну вот опять.    
[float=right]http://funkyimg.com/i/2vPxY.gif[/float]
Два несмелых шага в твою сторону, прежде чем сцепить руки за спиной, прежде чем стоять вот так, опираясь подбородком о твоё плечо.
— Послушай внимательно, что я тебе скажу. Ты ведь знаешь да? Что я тебя очень люблю. И пусть в данный конкретный момент своей жизни меня нельзя назвать счастливой, но в общем я счастлива. Я просто счастлива, что смогла тебя тогда удержать и заставить отвести меня на Вашингтон-стрит. И когда всё это закончится мы останемся прежними. И всё будет как раньше. Я не говорю, что это случится скоро, но... Спасибо. - и ты не можешь понять улыбнешься ты сейчас, или расплачешься. — Если подумать, то, наверное, я преувеличиваю. Мы с этим придурком друг друга не любили. Но даже если я могу сомневаться в том, что любовь вообще существует, то в дружбе мне сомневаться не приходилось. Из-за тебя. Я даже смеюсь сейчас из-за тебя. И это очень здорово. Снова ощущать себя 16-ти летним подростком. Верно? - отпускаешь из объятий, всматриваешься в знакомые черты лица, ожидая увидеть там что угодно вплоть до обескураженности. Тебе не впервой быть близкой и он, должно быть...привык?
Но только
Что это?
Весна. Пьянит.
\\Думаю, я сама виновата. Я подсознательно приблизилась на недопустимое расстояние, считая его таковым. Я обвиняла высшие силы в своих неудачах, но я понятия не имела, что хитрый старик уже подергал за известные только ему ниточки. Думаю это все равно случилось бы рано или поздно. Думаю, я сама виновата.\\
Жутко тихо и запредельно близко - слоган сегодняшней ночи.
А песня все еще играет на повторе из красной телефонной будки будто бы из Лондона.

0

5

упасть
но найти мужество подняться 
это сила

я  г о р ж у с ь  т о б о й

Ты любила кого-то больше жизни. Могу ли я позавидовать? Могу ли ревновать? Ты говорила, что любишь и меня. А моей ненасытной душе мало. Честно признать, не знаю, чего она желает. Чего-то большего? Или просто, твоего счастья? Я не буду надеяться на твой ответ. Буду верить в твоё счастье. Просто будь счастлива. Это и есть любовь, правда? 

Savina & Drones  – Glass Bridge

– Я готов дать интервью и объяснить ситуацию. Тогда этот парень получит много хейта, и будет очень жалеть. Странно, почему мне хочется отмстить ему, паршивое чувство, будто меня кинули, – поднимает глаза к перевернутому океану — небу. Кажется, этот океан вовсе не безграничный и бездонный — капли всё мельче.  – Но есть более интересное занятие. Давай вместе отыщем фей, ведь я мастер поиска, работа такая, – совершенно серьёзно, подтверждает слова уверенным кивком. А ладонь свободно легла на тонкую талию, другая крепко держит её руку. Шаг, ещё один, поворот, шаг в сторону. Когда-то учился танцевать, но сейчас разве кто-то из них думает об этом? Это их импровизация. Это их танец. Это их ночь.  – И между прочим, ты прекрасна, Гё. Поверь мне, ты прекрасна, – добродушно улыбается, делает одно из движений, должно быть вальса — здесь лишь подобие. You're beautiful звучит громко, звонко, и без капли лукавства. 

Твоя улыбка стоит дорого.
Твой смех бесценен.

Джун пытается успеть придержать, чтобы не поскользнулась на мокром асфальте. Прислушивается к её смеху, который громче играющей музыки. Громче его мыслей. Громче. Её смех обладает удивительной силой, заставляет всё забыть. Ведь он тоже помнит, ведь он был готов достать несчастного жениха и хорошенько поздравить со свадьбой. Он был готов. А теперь внезапно загорается свет, как говорят — осенило. Ты, дружище, дал мне шанс. Ты дал мне шанс, признаться. Кто знает, может не просто так ты оставил её. Но это не отменяет того, что ты полный идиот. Никак нет. Спасибо. 
– Я так рад, что ты больше не плачешь. Ты приняла самое верное решение, жизнь продолжается. И давай сразу решим, заболеет один из нас, а другой будет приносить лекарства и фрукты. Я готов взять простуду на себя, – очередной уверенный кивок и серьезное выражение. Хотел бы он вложить более глубокий смысл в эти слова. Например, я готов взять все твои трудности и твою боль на себя. Но до сих пор не выдаёт себя, до сих пор носит плотную маску всего лишь лучшего друга. 

Не самое подходящее время для признаний, да? 
Всё так непросто.
 

Они танцуют, погружаясь в атмосферу весенний, дождливой ночи. И почему, когда она рядом, мир прекращает своё существование? Будто весь мир — это она. Хегё — весь его мир. Весенние забвение. Весенние опьянение. Он готов бесконечно танцевать и бесконечно слушать эту песню. Он готов делать всё бесконечно только с ней. Однако у всего есть конец. Всё имеет свойство заканчиваться. Всё. Даже дружба, если ты что-то скрываешь от лучшего друга. Перестань скрывать и посмотри, что будет. Боязно, никто бы не стал отрицать. Их отношения слишком прекрасны для таких потрясений. Их отношения . . . Мужчина балансирует между признаться и не признаться. Переменный ветер склоняет в разные стороны. У всего есть конец, помнишь? 
Она подходит ближе и сердце замирает, прислушивается, жадно впитывает её тепло. Сердце слабеет. Сердце потребует признания и вытолкнет его. Скоро. Удар за ударом. Не делай так, Гё, не стоит. Твои слова я начинаю понимать иначе. А потом лицо застывает в едва заметном напряжении, брови смещаются и норовят столкнуться в одной точке. 

В дружбе сомневаться не приходилось.
И ты готов всё сломать?
Смеюсь из-за тебя.
Ты будешь плакать из-за меня? 

Он смотрит на неё и пытается заглянуть глубже, пытается узнать больше, чем знает. Пытается найти ответ на этот не дающий покоя вопрос стоит ли? Ты простишь себя, если её смех утихнет, а улыбку унесёт ветер? Скорее ты погубишь себя. Вопреки всему делаешь шаг, затаиваешь дыхание и смотришь прямо в глаза. Вечно сияющие, вечно глубокие словно океан, любимые глаза. Запредельно близко. Медленно сходишь с ума, вдыхаешь сладкий аромат и пьянеешь. Приближаешься ближе. 

Я слышу слабые голоса — может да, а может и нет. 
Как же понять? 
Я медленно тону в бушующих волнах.
 

Гё, я хочу многое сказать тебе. Я люблю тебя. Люблю больше, чем просто друга. Ты мой лучший друг. Ты прекрасный друг. Я влюблён в твою светлую и, на самом деле, добрую душу. Я влюблён в твою вечно солнечную улыбку. Влюблён в твой смех и голос. Влюблён в твои рассказы о каких-то раскопках и древнем мире. Я люблю твоё увлечение археологией, а ещё люблю твои платья. Люблю твой удивительный характер и способность никогда не сдаваться. Люблю наблюдать за тобой со стороны, потому что ты бываешь милой, смешной или до невозможности красивой. Ты ценишь всё простое и любишь жизнь. Ты идёшь сквозь трудности несмотря ни на что. Я люблю тебя. 

Затем я пересекаю мост, 
пытаясь найти миллион причин не сдаваться.
 

[float=left]http://funkyimg.com/i/2vPUs.gif[/float] Вместо тысячи слов, вместо долгого и красиво признания делает ещё один шаг. Осторожно касается пальцами подбородка, наклоняется и невесомо касается её губ своими. Небо рвётся от далёких, фиолетовых, будто неоновых молний. Капли дождя тяжелеют, бьют по лицу. Кажется, безумно, кажется, совершенно необдуманно. Только он думал, бесконечно думал и решился. Вероятно, каждый из них совершил свою ошибку. Вероятно, стоило начать иначе. И этот поцелуй под дождём оборачивается чем-то прекрасным и чем-то роковым в одночасье. Набирается уверенности, уже не как робкий школьник, только одно но становится высокой преградой. Тебе могу не ответить. Что если, тебе не ответят? Секунда и всё разрушено. Секунда и молодых людей окутывает тишина, перемешанная с барабанящим дождём. Ночь и дождь. Что-то беззвучно бьётся. Представления о дружбе и слова, сказанные ею? Внутренний голос отдёргивает, заставляет остановиться. И он послушно, но медленно отстраняется, смотря куда-то вниз, сквозь. 

Ты снова решишь, что проклята? 
Прости.

[float=right]http://funkyimg.com/i/2vPUt.gif[/float] – Гё . . . – очень неуверенно и тихо, взгляд растерянно бегает по сторонам. Немного ошибся, немного промахнулся, немного поспешил. Немного. Руки соскальзывают с мокрой куртки, опускаются, будто он сдаётся. Что на тебя нашло? Ты же мог . . . не делать этого?  – Я знаю, сейчас не время, я знаю. Но видимо, кто-то решил иначе. Что мне сделать? – голос вдруг перебивает шумный дождь и песню, прокручивающуюся уже какой раз. Уверенный и твёрдый взгляд смотрит прямо на неё. 
– Мне признаться, или . . . извиниться? – это был самый трудный, невыносимый вопрос, выданный с огромной непоколебимостью. Трудный, потому что хочется признаться, хочется рассказать ей обо всём. Рассказать, сколько лет заперты чувства в клетке и каждый день, каждое утро и вечер просятся на свободу. Этой ночью они почти обрели свободу, но в просторном небе их может поджидать охотник — отказ. Если тебя ранят, ты выдержишь? А ещё ему хочется извиниться. Да, как здорово почувствовать себя шестнадцатилетним подростком. Как здорово просто танцевать с тобой и слушать твой смех. Как здорово быть человеком, к которому ты всегда приходишь. Однако говорить об этом с л и ш к о м поздно. Джунки непрерывно смотрит на Хегё и словно ожидает ответа, хотя немой ответ получил. Это было признание без слов и ответ без слов. Сейчас он стоит не понимая, жалеть об этом или нет. Ведь, когда-нибудь всё должно случиться. И даже этот, выплёскивающий все чувства наружу, поцелуй под весенним дождём.

Выслушаешь ли ты меня?
буду ли я очередным мужчиной-разочарованием?
 
 
 
— «Как хорошо уйти от гула!
Ты слышишь скрипку вдалеке?»

— «Отдать всю душу, но кому бы?
Мы счастье строим — на песке!»

 

0

6

Да, я сама виновата.
Это странно. Я ведь точно знала, что ты собираешься сделать, имев неосторожность заглянуть куда-то вглубь твоих глаз. И за секунду до  в з р ы в а, что отражался где-то в затылке миллионами искр, я точно знала что произойдет. Точно также смотрел Тэ Хун, когда целовались с ним на мосте. Я это понимала. Так почему… не отвернулась? Не остановила, ведь я точно знаю, что могла бы и ты бы в ту апрельскую ночь не стал бы со мной спорить, не стал бы мне ничего доказывать. Отступил бы, хотя тут я не уверена. Я сама того не понимая, подсознательно, хотела этого. Но признаться себе в этом тогда не смогла. Я впервые испугалась. Безумно. Себя.
Lasse Lindh – Because I
[float=left]http://funkyimg.com/i/2vQ1s.gif[/float]
Растерянность – именно это то, что охватило её в последующие секунды. Казалось бы, после стольких лет вместе ей было известно все о его губах: как они улыбаются, говорят и грустят. Но она даже не представляла себе, какое тепло заструится от них по её, когда их губы встретятся. Или как эти руки, секунды назад держащие ее за талию, легко могут обхватить ее снова, но с совершенно другим чувством. Она чувствовала себя девчонкой-первокурсницей, которую впервые в жизни вообще кто-то поцеловал в пустом коридоре на первом этаже, где-то за подсобкой. Хе Гё никогда ни к кому не лезла с поцелуями, и первые её поцелуи бывали по большей части неудачными, она встречала то вялые, то слишком резвые губы, только вот этот поцелуй был не похож абсолютно ни на какой другой. Она искала правильное слово, чтобы описать волну дрожи, пробежавшей по её спине и разбившейся на бесчисленные брызги внизу затылка. Этот поцелуй был воплощением нежности. А именно нежность дарила ей величайшее счастье, потому это качество она ценила превыше всего, ибо оно обещало безупречное равновесие ума и чувств. Это было что-то совершенно особенное и от этого «чего-то» коленки тряслись. Вот если бы ее не держали его руки – она бы упала. Натурально.
И как-то инстинктивно хватаешься руками за плечи, становишься чуть ближе и все становится совсем запредельно и нереально.
Остановите момент. Я останусь.
В этот самый момент, когда ты оглох на какое-то время, когда не слышишь ни утихающего дождя, ни мелодии, играющей по десятому кругу. И, кажется, весь мир вообще куда-то испарился. И, кажется, всё это впервые. И, кажется в первую секунду, когда чувствуешь легкое прикосновение к своим губам отрицаешь происходящее, но при этом позволяя себе за эти несколько секунд уплыть куда-то далеко. Настолько далеко, что даже не сразу очнулась, не сразу поняла, что всё закончилось. И вроде бы совсем не дети, чтобы смущаться. Так что же это за чувство…
Должно что-то разбиться, предположительно то, что она называла мгновение нерушимой дружбой. Но ничего не разбивается, по крайней мере она тогда не почувствовала ничего, что могло бы разбиться.
Голова кружится, а сердце почему-то бьется так быстро, что вот-вот возьмет и выпорхнет из груди подобно птице, которую выпустили из клетки. Никогда такого не было. Никогда не было этого чувства, когда кажется дыхания не хватает от чего-то светлого-светлого, что-то заполняет всю грудную клетку, не дает вздохнуть или выдохнуть, а перед глазами пляшут искры от бенгальских огней, что жгли когда-то на местном пляже еще студентами. Это точно были мы?
А это точно мы?
И вместо выдоха из грудной клетки вырывается икота. Конечно – из мелодрамы в комедию и обратно. Она сама себя не понимает, не понимает и не признает того, что произошло. В голове, если честно, совершеннейшая черная дыра, все мысли испарились куда-то, улетели как вспуганные с веток пташки. 
И, наконец, выдох. Впрочем, сердцебиение такое же быстрое. Быстрое и громкое, что даже страшно становится, что он услышит, потому что это всё безумие.
И пока один разрывается между извинением и признанием, Гё разрывается между сбежать прямо сейчас и…
Что
Со мной
Происходит?
Пожалуй, я действительно заболела, у меня жар определенно. Совсем сошла с ума.
— Я… Должна дать ответ. Сейчас. Давай же! —… пойду домой! – выпаливает первое, что вертится на языке, разворачивается, не давая никаких шансов, настолько порывисто и поспешно, почти бегом, стуча каблуками по мокрому асфальту, рискуя подвернуть лодыжку или сломать ногу.
Хе Гё не боится высоты, призраков, темноты, быстрой езды. Не боится потеряться в джунглях, не боится первой залезать в древние тоннели и пещеры.
А вот сейчас в буквальном смысле убегает, а сердце все еще стучит громко в ушах, а в голове все еще полнейший кавардак. А вот сейчас почему-то страшно. Хоть где-то можно дать слабину в конце концов.
Она прижимает ладонь к груди, чувствует свое сердцебиение сквозь мокрую ткань платья. Все также беспомощно быстро, все также безрассудно громко. Таксист посматривает на нее с каким-то подозрением, раздумывая над тем – не больна ли она или может быть не пьяна. Гё описала бы свое состояние как «больна до опьянения». Трясет головой, прогоняя одну и ту же картинку из головы, но куда там – бесполезно. И если все мысли напрочь выветрились, то последнее воспоминание вообще незабываемо. Хе Гё машинально платит по счетчику, отдавая намного больше, чем там было, на негнущихся ногах поднимается в свою квартирку на третьем этаже типового муравейника, три раза неправильно набирает код на замке, наконец попадает внутрь, включает свет в коридоре и сползает по стеночке вниз, оставаясь сидеть все в том же коридоре с взглядом остановившимся, помутненным каким-то.
— Это… - пальцы прикасаются к губам, которых касались его губы полчаса назад. — Не сон так?
Трясет головой, на которой уже итак не весть что образовалось. Вздыхает тяжело, прежде чем наконец отбросить опостылевшие босоножки куда подальше и упасть на диван животом, уткнувшись лицом в большую подушку. Лежит так неподвижно какое-то время, а потом тихо стонет в эту же подушку. Вот серьезно – сегодня днем она была на свадьбе у бывшего и ужасно переживала по этому поводу. Сегодня ночью её поцеловал лучший друг, которого знаешь больше, чем помнишь своих сознательных годков.
— Я сойду с ума. Я схожу с ума. Нет, нет, нет! Пойду в душ и подумаю об этом на свежую голову. Очнись! Очнись Сон Хе Гё! Ну пожалуйста! – поднимая тело с дивана, запуская руки в волосы, взлохмачивая их, отбрасывая подушку в сторону.
Но даже после того, как холодная вода попадает на лицо, приводя в чувства окончательно, даже когда переодеваешься в удобную домашнюю одежду – перед глазами все одна картина, а ты снова неосознанно к губам прикасаешься пальцами, а потом хлопаешь ладонью себя по лбу, раскачиваясь на все тем же диване вниз и вперед. И даже грусть и депрессия ушли куда-то далеко, как будто никакой свадьбы и слез вообще не было.
— Нет, ну серьезно! Что мне с этим делать? И почему я вообще сбежала? Господи… Я еще и глаза закрыла. Сумасшедшая!
Поглядывает периодически на телефон, потом берет его в руки, поспешно не попадая толком по клавишам набирает номер подруги. Взяли не сразу, а потом было долгое молчание, прежде чем Тэ Хи подала наконец признаки жизни.
— Ты смотрела на часы?...
— У меня срочное дело.
— Я не справочное бюро. Хе Гё уже второй час ночи… Я хочу спать!
— Послушай меня. И не засыпай – это важно! Что если. Предположим. Чисто теоретически…
— Кладу трубку.
— Что если лучший друг поцелует лучшую подругу, но при этом она выглядела наверное очень жалко. – выпаливаешь на выдохе быстро, даже глаза зажмурив.
Секундное молчание, в трубку раздается удивленный присвист.
— Поздравляю?... 
— Я рассуждаю чисто гипотетически! Придержи свою фантазию там!
— Во-первых, я уже говорила что дружбы мужчины и женщины не бывает. Это оправдание для тех кто нравится друг другу, но не встречается из-за того, что один не дотягивает до стандартов другого. Во-вторых, из жалости не целуют в губы. В-третьих, ни одна женщина не будет расстраиваться из-за того, что ее поцеловал мужчина, который умеет это. Как сказал мне однажды один парень.
— Я не уточняла куда...
— Иди спать, Гё. Хотя не стой еще одно…
— Что?
— Тебе понравилось хотя бы?
— Пока!
Нажимает на отбой раздраженно отбрасывая телефон куда подальше. Тэ Хи вообще говорить не стоило. А кому стоит?   
Открывает холодильник, достает оттуда последнюю бутылку соджу, наливает себе в стакан, выпивает залпом, выдыхает. Перед глазами ты. Всегда только ты. Господи, мы же друзья. Мы лучшие друзья. Нет ничего чего бы мы друг о друге не знали. И даже имена всех бывших. В голове это не хотело утрамбовываться, голова гудела, в ней звенело и вернувшиеся мысли не давали покоя потому что теперь их было очень много.   И снова прикладываешь руку к груди и снова предательски бьется сердце. Сердце не хочет затихать, не хочет слышать никаких аргументов против, не хочет ничего слушать и знать, что это безумие.
В ту ночь один разрывался от желания признаться и извиниться. А другая от желания сбежать и
Поцеловать тебя снова. Чтобы то мгновение никогда не заканчивалось.

В университете все из рук валится, Тэ Хи щелкает перед лицом пальцами, выводя из прострации. Ге умудряется перепутать исторические периоды на лекции, поставить тройку отличнику перепутав оценки и пролить на себя кофе на обеденном перерыве. Она плохо спала, она очень долго писала. Письмо. Нужно было придумать, что сказать. Заучить речь. 
\\Я забраковала большинство вариантов, потому что каждый раз забывалась и очередной листок отправлялся в мусорную корзину. Я извинялась, обвиняла, шутила и драматизировала, но все было не так. Знаешь почему? Потому что это совсем, совершенно не то, что я хотела тогда сказать. Просто поняла это не сразу\\
Давай встретимся. В кофейне на углу. Где венский кофе продают. Ты знаешь. У меня пары закончатся в 16:00.
Наверное, она поступает...правильно? 
[float=right]http://funkyimg.com/i/2vQ6b.gif[/float]
Уютное кафе с почему-то итальянской музыкой, в котором подают потрясающий венский кофе и маффины с шоколадом. Она большой фанат шоколада, что поделать. Каждый раз дергается и оборачивается, когда колокольчик звякает и заходят новые посетители. Сама пришла чуть раньше, кладет руки на коленки, потому что продолжает стучать по паркету.
"Привет?" Нет, глупость, если еще и улыбаться будешь вот так.
"Давно не виделись!" Да сегодня ночью вроде бы виделись... Да черт!
"Morning?" Без комментариев сейчас вечер и с чего ради я перехожу на английский?
Всегда чувствовала тебя спиной.   
— Пришел? - вскидываешь руку приветственно и только теперь окончательно понимаешь, что все действительно перевернулось с ног на голову. Потому что неловко ужасно. Но удивительно - ты вполне естественна. — Я заказала кофе. Люблю их кофе.
Прикусываешь нижнюю губу, повторяя мысленно слова своего письма, которое выучила наизусть.
Ты все
Делаешь
Правильно
— Сегодня абсолютно случайно перепутала оценки студентов. А еще, представь перепутала восстание крестьян в Англии с восстанием крестьян во Франции, а они были в разные века. Еще чуть было не провела пару у экономистов, ошиблась аудиторией!
Ему ли не знать, что ты начинаешь болтать обо всем на свете, сыпать датами, событиями, терминами, историями, когда волнуешься. Когда хочешь поговорить совсем не об этом. Когда хочешь сказать что-то важное, но духу не хватает.
И когда кофе приносят, сжимает чашку руками. Эта кофейня скоро символом станет. Чего-то драматичного.
— Как глупо, серьезно... - не выдерживает, отставляя чашку с кофе, потому что слишком очевидно - не получится вести себя будто ничего не произошло и ничего не было. — Нам надо поговорить, так? Учитывая то, что ночью... не вышло. - секундное молчание, собирается с мыслями окончательно. Глубокий вдох. Ты справишься. — Я знаю, что это я виновата.
И извиняться буду я. Я была на нервах, честно, мне было очень плохо и я всегда использую тебя как жилетку, плачусь тебе,
а вчера было совсем невыносимо. Я знаю, что выглядела как потерянная девочка, которой нужна, просто необходима была защита, утешение в конце-концов. Я знаю что перегнула палку. Мы оба были на эмоциях, так? И я могу это понять. И мы можем жить как раньше, честно! Мы же взрослые люди...
Нет, не можем. Никогда не сможем. — Ночь была дождливая, а музыка очень красивая но... Но мы же друзья. Мы лучшие друзья, Джун! Разве есть что-то, чего ты не знаешь обо мне вплоть до цвета моего любимого цвета свитера! Разве есть что-то...Чего я не знаю о тебе? Мы не можем просто взять и все разрушить из-за разыгравшихся эмоций! Мы же можем вернуть все как было. Я тысячу раз говорила тебе, что люблю тебя,
люблю за все и терять. Тебя. Не хочу.

В оригинале моей речи значилось "не хочу терять такого друга как ты". Но в последний момент я отказалась от этого уточнения.
В тот момент, в той кофейне, я не взяла в расчет, что можно оставаться все теми же друзьями, но при этом любить друг друга.
Прости, до меня долго будет доходить.

0

7

г о в о р я т
                           у дружбы тоже есть 
                          чувства

 

А что если всё не так плохо? Ты не обречён и небеса любезно предоставляют ещё один шанс. Драгоценная возможность, которую непозволительно упускать. Разбивается твой мир, строившийся так долго, а вместе с ним развеиваются сомнения и неоправданный страх. Это беззвучно бьётся твоя иллюзия о том, что всё п о т е р я н о. Собственный страх способен отравить и убить, но сегодня ты побеждаешь. Делаешь глубокий вдох ночного, свежего после дождя воздуха и уверенности — понимаешь, что не жалеешь. Ты поступил правильно. 

Она уходит, оставляя его наедине с чарующей ночью, пахнущей дождём, цветущими вишнями и её парфюмом. Наедине с бесконечным потоком мыслей и лёгким ветром, покачивающим кроны утаённых во мраке деревьев. Последние капли дождя падают с его глубоко задумчивого лица. Желтоватый свет фонарей разливается по прозрачным лужам и кажется, нетронутых дождём островков осталось мало. Он понимает её, не осуждает, не затаивает обиду, не пытается побежать следом, чтобы остановить. Всему необходимо время. Всему своё время. Кто-то будто щёлкает пальцами у самых ушей — вздрагивает от холода, или от почудившегося щелчка. Правильно, нужно идти домой. Тебе тоже надо . . . домой. Шмыгая носом, делает шаг вперёд и прямо в неглубокое, чистое озерцо из дождевой воды. Не замечает, идёт по лужам, обувь промокает изнутри. Твои мысли заняты чем-то более важным, правда? 

Поднимается по лестнице, точно хмурая туча, да ещё с лёгким дождиком, оставляя за собой совсем мелкие лужи. Открывает дверь, спотыкается о порог — хорошо, что теперь живёт один. Не включает свет, бродит в полумраке, довольствуясь полосой света недавно выглянувшей луны. Всё закончилось? Дождь закончился? Хмыкает и стягивает насквозь промокшие кроссовки, оставляя где-то в ванной. Зажигается свет, гробовую тишину [такую привычную для холостяцкой квартиры] нарушает ровный звук бьющихся о кафель струй тёплой воды. А потом решает высушить волосы феном и делает с безжизненным выражением лица. Каждое действия будто автоматическое, заранее вложенное в программу. Он уже не думает, не сомневается, даже не заглядывает в будущее. Он собирается забраться под мягкое одеяло и выспаться. Да, выспаться. 

Половина девятого, приглушённый шумок и терпкий аромат кофе. Солнечные блики прыгают по лицу, и во сне становится как-то шумно. Джун в один миг открывает глаза и подрывается, прислушиваясь как гремит посуда на кухне. Этим утром не хотелось выбираться из тёплой постели, не хотелось выходит на мокрую, сырую улицу, и даже видеть ласковое солнце, не хотелось. Голова чуть кружится, дышится не так легко, как обычно. Таки подхватил простуду? Качается в стороны как кораблик на беспокойном море, видит спину друга и складывает руки на груди.   
– Что ты здесь забыл? 
О боже! Напугал! Почему трубку не берёшь? Я волновался, поэтому . . . 
– Она опять тебя выгнала? 
Настолько очевидно?   
– Я всё думаю, может не так уж плохо не иметь отношений. Никто не выгонит из собственного дома. 
Неужели . . . ты признался?! 
Крик на всю квартиру заставляет вздрогнуть и ощутить дискомфорт во всём теле. Оглянувшись по сторонам и взметнув взгляд к потолку, хмурится, становясь куда более недовольным.   
– Отлично, всему миру расскажешь? Будто не знаешь, какая здесь слышимость, – наливает воду в стакан из прозрачного графина. Касается пальцами шеи, когда ощущает боль в горле. Точно простудился.
– Я приготовил тебе завтрак. Как всё прошло? Судя, по твоим словам, тебя отшили. Дружище, тебя отшили! – друг закидывает руку на плечо, душит, колотит и почему-то нервно смеётся. Совместное жительство с девушкой ему на пользу точно не идёт и Джунки устроит вечеринку, когда они расстанутся. Выбирается из крепких объятий, откидывает руку и садится за квадратный, выкрашенный в белый, столик. Чашка свежего кофе и панкейки по-американски, с чего бы? 
– Только не говори, что будешь жить у меня! – стоило повысить голос, как боль разлилась по всему горлу. Откашливается, ищет в ящике упаковку с мятными леденцами. 
А что? Кто будет лечить тебя? Кто? Твоя подруга точно не будет, – каждое слово отдаётся кошмарным раздражением. Сон отрывает взгляд от коробки, полный гнева и недовольства. Бесполезно искать поддержки друзей, пока сам не найдёшь лекарство-утешение. Бесполезно, пока сам не разберёшься в запутанной ситуации. 

Встретимся в четыре, конечно, встретимся. Он выходит из аптеки с пакетом лекарств, прячет телефон в кармане весеннего пальто, почему-то со вздохом. Ты первый начал это, ты должен нести ответственность. А до четырёх несколько часов и мужчина решает зайти в автомастерскую, где вторую неделю чинят его автомобиль.   
Как новенькая
– Я могу наконец, забрать её? 
Конечно, правда, больше четырёх лет она не протянет. 

Сидя за рулём родной машины, Джун размышлял о совершенно простых вещах, которые заботят окружающих ежедневно. Например, через четыре года нужно будет оформить кредит и купить новый автомобиль, а сейчас ехать неторопливо, тихо и спокойно, чтобы как-то протянуть. И с каких пор ты думаешь о том, что будет через четыре года? Ты, тот, кто может прекратить своё существование в любой момент. Ты, тот, кто не думает о будущем и живёт, пока позволено, пока есть возможность. Ушедшая, но весьма фееричная ночь изменила что-то в нём. Теперь боится не прямого отказа, не разбитого сердца, а своих собственных ощущений. Впрочем, горло действительно болит. 
До половины четвёртого он заваривал травяной чай с мёдом, использовал несколько пачек растворимого порошка, и дневную дозу кленового сиропа. Не хватало только заявиться больным с красными глазам и забитым носом. Накидывая бежевое пальто, умещает в широкий карман упаковку с леденцами и белый, носовой платок.   
Странно, за всю службу ты никогда не заболевал после дождя, даже после заданий. Это очень странно. 
Сверкнул возмущённый взгляд, вылетело недовольное заткнись и быстрые шаги — вниз по лестнице. Главное не спешить, не спешить. Вторит про себя, пристёгивая ремень безопасности. Ты спятил, но тебе простительно. Тебя . . . отшили? Отшили? Ужасное слово! Три сорок семь, знакомый перекрёсток совсем близко, осталось высмотреть место для парковки. Шмыгает носом, снижает скорость в нескольких метрах, чтобы не прямо перед широкими окнами кафе. Собирается вот-вот тормозить, но внезапный толчок и он больно ударяется лбом о руль. Чёрт! Автомобиль слегка заносит в сторону дороги, пытается вырулить и ещё один удар сзади. Верно, тебе не хватало маленькой аварии для полного счастья. Тебе чего-то не хватало.   
[float=left]http://funkyimg.com/i/2vRm9.gif[/float] – Что вы, чёрт возьми, творите? – громко захлопывает дверцу, отпрыгивает от несущейся мимо машины. Сталкивается с весьма неприятной молодой особой, которая заявляет это моё место. Полиция, разборки и его 'девочка' возвращается в автомастерскую. Он откашливается перед входом в кафе, опускает голову и открывает дверь. Заходит под мелодичный звон колокольчиков. Её спина и тёмные, шелковистые волосы мгновенно бросаются в глаза. Что же ты хочешь сказать, Гё? Прости, я задержался с этой дурацкой аварией. Молча садится напротив, стараясь выглядеть как можно здоровее, бодрее и серьёзнее. А это кафе окутывает своим уютом, приятной музыкой и запахом шоколада. Словно попал и растворяешься в её мире. Её шоколадно-кофейный мир. Ему нравится, всегда нравилось и будет нравится. Я знаю, что ты любишь их кофе. Конечно, знаю. Совершенно спокойно слушает её, пусть и понимает, что происходит. Никогда не подаст виду, будет спокойно слушать, будто так и надо. Будто они болтают обо всём на свете. Так и надо. 

Мы лучшие друзья, Джун!
И правда, вы же лучшие друзья. 

[float=left]http://funkyimg.com/i/2vRmc.gif[/float] Он не перебивал, не пытался говорить эмоциями на лице, да и внутри ощущал пугающее умиротворение, безмятежность. Своими словами она так легко скидывает с его плеч тяжкий груз. Пусть эти слова имеют иной смысл, пусть в действительности не будет как раньше. Но она уже не убегает, она говорит с ним, говорит, что не хочет терять. Разве не облегчение? Разве . . . не облегчение?   
– Неужели ты думаешь, что я сделал это из-за жалости, желая утешить? Ты действительно так думаешь? – кто-то дёргает ниточками и приподнимает уголки губ. Вскинув бровями, он смотрит на её чашку, а потом — её глаза.  – Не могу отрицать, мы были захвачены эмоциями, каждый своими. Однако, единственное, о чём жалею и что было проявлением сильных эмоций - мой страх. Я боюсь потерять тебя, в особенности как лучшего друга. Я боюсь потерять тебя, Гё. Поэтому, благодарен тебе за то, что назначила эту встречу. То, что хочу сказать, надеюсь не разрушит всё, – голос льётся неспешно, он ровный и твёрдый. А теперь время объясниться. Ты не можешь сделать шаг назад. Лишь вперёд
– Если ты извинилась, я, признаюсь. Кое-что ты действительно не знаешь обо мне, или знаешь, но сама не догадываешься. Ты мне нравишься, – мы же взрослые люди. Эти слова сказаны с небывалой уверенностью, так, что никто не посмел бы засомневаться в их искренности и правдивости. 
– Я люблю тебя как друга, и ты нравишься мне как женщина. Раз уж мы решили поговорить, я должен был сказать это, честно и открыто. Ты мне нравишься, – холодные пальцы касаются белой чашки, горло слегка дерёт, голос с хрипотцой. Мужчина признаётся женщине, а на фоне лёгкая, плывущая мелодия, уносит в закоулки Италии, где солнце, вино и огромные виноградники. Пахнет её любимым кофе и шоколадом. Мужчина бесстрашно раскрывает душу женщине. И почему-то догадывается, что это ещё не конец. Смотрит на неё зачаровано, мягко улыбается и выдерживает длинную паузу непонятно зачем. Наверное, снова попался в невидимые, но крепкие сети её красоты и просто богической ауры. Ты влюблён безнадёжно и от этого нет лекарства. Однако сладостный, тягучий и даже приятный момент прерывается его же голосом. 
– Если ты не готова принять мои чувства, что ж, не буду настаивать и докучать тебе. Если ты желаешь слышать подобное, я больше никогда не подниму эту тему, и забуду обо всём, что произошло ночью. Забуду о сегодняшнем признании. Постараюсь держать свои чувства под контролем, как было до этого. У меня получалось, да? – на лице обозначилась улыбка и какое-то детское озорство. Актёр несчастный.  – Ты замечательный друг, Гё. Такие на вес золота, вовсе бесценны. Я тоже не хочу терять тебя, и буду вечно говорить об этом. Не хочу . . . терять . . . тебя. В конце концов, подводя итог, могу сказать с уверенностью, что эмоции остались в прошлом, где-то в школе и университете. А сейчас, всё как есть. Мы же останемся друзьями в любом случае, правда? – чуть наклоняется вперёд, берётся за ручку её чашки и отпивает немного. Да, в Корее так не принято, а ещё ты простудился. 
[float=right]http://funkyimg.com/i/2vRma.gif[/float] – О, прости, совсем забылся. Можно ещё чашечку? – последнее кидает официанту, вжимает голову в плечи и потихоньку выпивает кофе подруги.  – У меня тоже день не очень, забрал машину после ремонта, но по пути к тебе попал в небольшую аварию и машина снова на ремонте. Мне не нравится, как гудит двигатель у служебной машины. Подбила девушка лет двадцати и я подумал, как ты справляешься с целой группой студентов. Молодежь нынче невыносимая и наглая. А ещё ко мне перебрался Чихун, потому что поссорился со своей девушкой. Теперь у меня в квартире очень шумно, – привычно рассказывает о чём-то незначительном, бытовом, что не нравится и от чего не убежать. Зачем? Она должна увидеть, должна знать, что они смогут остаться друзьями. Они смогут сохранить свои отношения вопреки дикому страху, который поглощал его снова и снова. 
– Не хочешь пройтись? Благо погода сегодня хорошая.

0

8

Kim Jong Wan – The Memory of That Day
Однажды Тэ Хи сказала, что я зря прогуливала пары по психологии и что свои горшки и кости понимаю лучше, чем саму себя. Это правда. Куда проще разобраться к какому веку отнести очередную находку, чем уже, наконец, определиться в том, что происходит в твоем сердце и в голове. Всё это – слишком сложно.
Каждый из нас в тот день думал, что поступает правильно. Я убеждала себя в этом мысленно каждую секунду, но только говорят, что если много себя убеждаешь в правильности поступка, значит ты, скорее всего совершил фатальную ошибку. И никакие убеждения не помогут.
Мне бы научиться было. Слушать своё сердце.
Но я прогуливала пары по психологии.

http://funkyimg.com/i/2vRHR.gif
ты был уверен, а я отступила.
ты был влюблен, а я растеряна.
я послушала голову, а ты сердце

Сливки давно растворились в шоколадной глубине широкой белой чашки с эмблемой кофейни. Где-то вдалеке, будто бы не здесь совсем, поют итальянцы \кажется, что-то о сладкой жизни\,  в кофеварке около баристы варится кофе, посетители кофейни о чем-то переговариваются негромко, мешают чайными ложками свои напитки. А у неё в жизни случился полнейший кавардак, неразбериха. Никто этого не узнает – небо будет все также закутано серыми облаками, влажность все также останется 100%, деревья продолжат сбрасывать постепенно бело-розовые и розовато-сиреневые лепестки на мокрый асфальт, приставать к обуви и путаться в волосах. Да, ничего не изменится, а у неё, кажется всё изменилось. Благодаря профессии Гё была привязана к разного рода древностям. К чему-то старому. Её работой было восстанавливать, собирать по кусочкам, но не строить что-то новое. И она слишком сильно любила все старое и почему-то слишком сильно не хотела перемен.
Пальцы безвольно отпускают гладкую ручку чашки, руки падают на колени, сжимаются в замок, крепко сжимают ткань юбки. Мы решили быть честными друг с другом, но на самом деле честным оказался только один. Гё никогда ничего не боялась, а когда наконец узнала, что это такое – поддалась, не устояла и страх поглотил её полностью. Разум утверждал со всей суровостью, что это невозможно \и позже я перестану использовать это слово в своем лексиконе\, да и вообще она была достаточно упряма и упрямство время от времени не играло ей на пользу.
Гё готова была сказать, что «это пройдет». Пройдет, как простуда, как летний дождь. Пройдет, как будто это так просто. Гё готова была начать доказывать, что всё совсем не так, не может быть так, используя уже избитый ею же аргумент, что «мы же друг друга столько знаем». И правда знают ведь, а самое главное – знают все недостатки. Ей хочется начать доказывать, что то, что лучшему другу кажется нормой в отношениях превращается в сущий кошмар. Хочется сказать, что она ведь действительно немного ненормальная, что, по крайней мере, доказывает хотя бы та же статистика её расставаний. Хочет, но не делает. Просто молчит и крепче сжимает руки на коленях. Потому что теперь точно видит, слышит и чувствует, что не пройдет. Что все правда. Все серьезно. Так поздно поняла.
Для неё таким странным кажется этот факт.
Выдох. Вдох. Сердце глухо стучит, стук отдается где-то в ребрах. Сердце, глупое-глупое сердце.
«Ты мне нравишься».
Нравишься.
Нра-вишь-ся.
Нет, на этот раз она точно не спит и пусть в голове все еще мутновато, но она чувствует себя намного лучше сегодняшней ночи, а значит мозг действительно правильно воспринимает эту информацию. Музыка уже совсем ушла куда-то на второй план, кажется снова оказалась в тишине, в вакууме, где слышны только его голос, да биение сердца.
Нужно уже определиться с тем, как себя вести, вот только спасительной бумажки с заранее записанной на неё речью нет. А значит – нужно импровизировать. Говорить то, что думаешь. То, что будет правильным и логичным. Разум диктовал свои условия игры и в эту же игру ещё и вступил здравый смысл. Вакуум заполнился, сердце стучало слишком глухо, а разум говорил слишком громко.
Она множество раз говорила «я очень тебя люблю», улыбалась, забрасывая руку на плечо, давала подзатыльник. Но теперь эти же слова приобретают совершенно другую окраску.   
— Но… но дело в том, что я о них уже услышала. Было бы очень странно превратиться сейчас в глухонемую, не думаешь? Ты…действительно мой лучший друг. Я рада, я благодарна, но вот только… Если все действительно так, что мне делать? Не делай из меня плохого человека. Человека, который будет заставлять тебя каждый раз закрывать свои чувства на замок, при этом зная о них. Это низко. Не хочу быть таким человеком. Это все сложно…
Ты итак была плохим человеком, но ты ведь правда не знала, не догадывалась. Или же не хотела знать, не хотела замечать, упрямо цепляясь за свою собственную истину, которую считаешь единственную. Остаться в итоге одной – страшно. Начать что-то новое после того, как терпела неудачу раз за разом – страшно. Не удержать новое – страшно. Ты – трусиха. Как многого ты, оказывается, боишься.
— Всё будет в порядке так? Все останется на своих местах так? Всё останется так как есть… - задумчиво-грустно, медленно, почти по слогам. — Мы останемся друзьями, которые смотрят фильмы на одном диване, подкалывают друг друга, обнимают друг друга и не предполагают за этим никакого подтекста, вообще ничего? Мы останемся такими же какими были? Всё будет нормально, если я начну встречаться с кем-то?  Джун – это будет совсем не нормально. Невозможно быть друзьями, которые постоянно ранят друг друга. Это…ужасно. Я каждый раз буду оглядываться и, возможно, сожалеть, каждый раз извиняться и так по кругу. И при этом всё равно буду тебе нравиться?  Я похожа на того, кто готов играть с чужим сердцем? Нет. С моим сердцем достаточно наигрались и я знаю каково это. И, да – дружба с тобой все, что у меня есть из наиболее ценного. И для меня невыносимо будет знать, что я причиняю боль человеку, которого… Люблю
Заминка буквально секундная. За какие-то сутки значения привычных слов приобрели другой оттенок и ты уже не можешь их сказать. Когда ты выучивала свою речь, думала, что представляешь все себе правильно. Что все на эмоциях, что ничего серьезного, что во всем виновата весна и твоя излишняя эмоциональность. —… которого ценю больше, чем кого либо. Все мои воспоминания как бы то ни было связаны с тобой. Ты можешь говорить, что все  нормально, а я буду в каждом мрачном взгляде винить себе и много чего надумывать. Не страшно?
Когда-то она чуть ли не всему свету доказывала, что они «как брат и сестра», а все лукаво усмехались в ответ и говорили, что «ещё не вечер». И от этого еще больше хотелось доказать обратное. Почему так трудно это укладывалось в голове. Это ведь Джун. Да, все тот же Джун, близкий и знакомый до безумия – как ни посмотри. Сколько это уже продолжается? Она не должна об этом задумываться.
В голове это не укладывалось.
А сердце все приняло без возражений, радуясь, что все открылось.
Нас спасет только время.
Гё опускает взгляд на свои руки, на ногти, которые успели впиться в кожу ладоней. Разглядывает испорченный маникюр. Никогда долго это не держалась на её пальцах. Молчит, наблюдая за тем, как он отпивает из её чашки с кофе, хочет улыбнуться, но не улыбается, находясь в какой-то прострации непонятного оттенка. Хмурит брови, пытаясь отключиться от действительности и принять решение. Идей и выходов было немного. Поднимает голову, набирает в легкие побольше воздуха.
— Хорошо, давай попробуем. Давай попробуем просто жить. Как раньше.

Медленно шагает по усыпанным розовым дорожкам \напоминание о ночном ливне\, держит в руках свой плащ, в котором сейчас даже жарко можно сказать. Радуется мимоходом, что на этот раз обувь удобная.
— Говоришь, Чихун снова поссорился со своей девушкой. Сколько можно, серьезно. Но я не удивлюсь, что они помирятся через два дня и всё будет отлично. Поспорим? – поднимая голову к небу, стараясь вести себя как обычно, как всегда. И  с каких пор для этого нужно прикладывать усилия. Джун, как тебе удавалось это. Столько времени. А сколько времени это вообще продолжается? Стоит ли мне снова извиниться? — А, кстати. – останавливается, разворачивается лицом, смотрит внимательно. — Ты сказал, что попал в аварию. Осторожнее же надо быть, серьезно! А еще говорил, что из меня водитель плохой. Сейчас столько аварий со смертельным исходом, если послушать новости. И вообще – лучше ходить пешком. И для экологии полезнее! – усмехается, выдыхает, разворачивает и внутренне хвалит себя за то, что хорошо справляется. И грустнеет, потому что чем дальше в лес, тем больше понимаешь, что теперь тоже будет лишь играть роль лучшей подруги, которая интересуется всем на свете и ни о чем подозревает. Такие вещи, как признания в любви, из головы не могут исчезнуть просто так – потому что ты захотел.
А ты хочешь?
Ты хочешь чтобы этого разговора не было?
— Вы так и не помирились с Уком? Не буду спрашивать причины, но было бы здорово если бы твои друзья оставались рядом с тобой, не думаешь? Уверена, что бы не случилось там, что бы вы не поделили – все разрешимо. Или ты злопамятный? – с усмешкой, замедляя шаг и теперь идя вровень с Джуном. В другой раз взяла бы под руку, шутила бы, спорила бы, дурачилась бы, словно ребенок. А теперь. Теперь, это неуместно да? Не нужно делать ничего такого, что может заставить думать иначе. Ничего не сделаю такого. Не теперь. Не теперь.
Она рассказывает о том, что не может выбрать подарок отцу на День Рождения, что Тэ Хи снова бросила своего очередного парня, потому что он «низкоинтеллектуальный псих» и ещё какую-то не очень важную информацию, в какой-то момент даже удается забыться, удается расслабиться. 
На середине какой-то фразы её прерывает хриплый кашель, мгновенно ударяющий по барабанным перепонкам и заставляющий замолчать, заставляющий тревожно всмотреться в его лицо. Должна была бы и раньше заметить, так?
— Ты заболел? Боже, всё из-за меня и моих ночных прогулок. Ты купил лекарства? Нельзя запускать простуду!  – взволнованно, совершенно забывая о том, что решила не делать ничего предрассудительного. — Температуры нет? Дай проверю.
Осторожно привстаёт на цыпочки, потому что на этот раз каблук намного ниже, намного удобнее, намного устойчивее, но все равно. Прикладывает теплую ладонь, которую до этого держала в кармане джинс переднем, к его лбу. Хмурится.
— Не могу понять… Погоди.
В детстве её отец всегда так делал – если подозревал, что она заболевала \а этого в школьные годы вообще не случалось\ прислонялся своим лбом к ее и точно чувствовал разницу. Хе Гё проворачивала этот же трюк в том случае, если под рукой не было градусника.       
— Точно температура! Тебе бы на… - начинает запальчиво и обрывается на полуслове абсолютно точно з а в о р о ж е н н а я. И перед глазами если не вся жизнь пробежала, то точно события ночные сразу же. Сердце, глупое сердце, мгновенно оживает, считая, что теперь вполне можно выпрыгнуть из грудной клетки.
У меня тоже наверное.
Температура.
Я больна. Безнадежно больна. Теперь.
\\Дай я слабину в тот момент, клянусь, что на секунду забыла о том, в чем была точно уверена в кофейне на углу. Я действительно волновалась, мы вообще всегда волнуемся друг о друге и называем это дружбой и это правда - мы друзья. Мы лучшие друзья. Я люблю тебя\\
Отступает неловко, припадая на правую ногу.
Неловко. Так теперь всегда будет?
Даже когда мы разговариваем о вроде бы обычных вещах, даже когда ты говорил со мной в кофейне об аварии я тогда точно знала, что ты делаешь это для меня. Из-за меня. И теперь так всегда будет. Мы будем говорить об одном и хотеть сказать совсем другое и я должна буду наблюдать это изо дня в своем упрямом желании "жить как раньше". Это жестоко. Я отвратительна. 
\\Тогда мне казалось, что мир перевернулся с ног на голову и я забыла обо всем С какого-то перепуга решила, что "лучшие друзья так не делают", решила следовать канонам которых нет. Я ошибалась. Господи, я ужасно ошибалась. Не в тебе. В себе. Пойми, у меня были трудные времена.\\

[float=left]http://funkyimg.com/i/2vRLn.gif[/float]
— Видишь, из меня плохой актер. И из нас тот, кто будет портить всё не ты - а я. Я так не могу. Я, только я! Я действительно ужасный человек, но продолжать вот так, как будто бы ничего не зная я не могу. Ты действительно удивительный, а я та, кто ничего не замечал и...Я так не хочу. Когда я говорила, что хочу, чтобы все было как раньше, я ошибалась. Не выйдет. Именно у меня не выйдет. У меня ничего не выйдет потому что я та еще неудачница. Я не умею притворяться. Я думала смогу, а в итоге смотри. Может быть я привыкну, не знаю... Я медленная и мне нужна время. В любом случае... - чувство, будто задыхаюсь. — Иди домой, Джун. У тебя температура и поверь я в последнюю очередь хочу, чтобы ты свалился с осложнением из-за меня. Если станет хуже - иди в больницу. Не запускай. Прошу. Я пойду. Взяла репетиторство снова. - спокойно, ровно, без запинки, после порядком эмоциональной тирады разворачивается.
Никакой уверенности в том, что на этот раз все правильно. Нет, не правильно, я делаю тебе больно каждый раз и это неправильно. И это отвратительно, настолько отвратительно, что хочется развернуться, вернуться, обнять и сказать что сожалеешь. Но нет. Просто идешь прямо, дальше, разглядывая деревья, случайных прохожих и изо всех сил сдерживаясь, чтобы не обернуться.
И даже тут проигрываешь. Достаешь телефон и быстро, почти не глядя печатаешь СМС.
"Если станет хуже звони. Я знаю, что ты не любишь больницы."
Проблема в том, что я не могу определиться. Никак.
На самом деле я знала ответы на свои вопросы. Я знала правильный ответ, но им не воспользовалась.
ты - самое прекрасное, что случилось со мной в жизни.
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤтысячу раз спасибо.
ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤтысячу раз прости.

0

9

ты будешь мне нравится
несмотря ни на что
в е ч н о

vaults — hunger of the pine

Он слушал, прислушивался, вслушивался. Он слышал и слушал. Попытки найти ответы тщетны, обрываются и летят к чертям в бездонную, тёмную пропасть. А он летел за ними, отчаянно хватаясь на шершавые стены — тщетно. Бесконечный полёт, потом вдруг жёсткое дно, больно ударяется и на самом дне, уже н и ч е г о не может сделать. На самом дне поглощает темнота, на самом дне нет ответов, лишь пустота. 

Всё будет в порядке?
Не страшно? 

На самом дне страшно. Думал, сильный, сможет устоять перед ураганом из её слов. Однако всё оборачивается вдруг другой стороной — тёмной стороной, ветреной. Стоит, сгибается, почти ломается и вот-вот попросит остановись. И всё же сильный, выдерживает до последнего давай попробуем просто жить

Меньше всего я хотел, чтобы ты почувствовала это.
Меньше всего хотел вызвать твоё чувство вины.
 
Почему это случилось?

[float=right]http://funkyimg.com/i/2vSNs.gif[/float] Идёт позади, смотрит под ноги и будто пытается повторить её шаг. Ощущает скованность, неудобство, только не его, скорее её. На предложение поспорить молчит. На пользу ходить пешком молчит. Хотел остаться другом, собирался держаться непринуждённо, как всегда. Внезапный поворот, поведение Гё, которое так разнится с естественным и привычным — сбивает. Его заносит где-то на повороте и всё идет н е т а к. Всё ломается, а он пытается скрыть это за маской серьёзности, ведь быть серьёзным совершенно обычно для него.   
– Если бы . . . кто из нас ещё злопамятный, – бурчит насупившись, а потом выпрямляет спину и тихо покашливает. Верно, ты обречён. Ты не можешь держать друзей рядом. Даже лучшего друга спугнул, когда отношения казались прочными, надёжными. Казалось, они выдержат мощный ветер в облике признания в любви. Отмахивается и склонив голову, снова слушает Гё, снова улыбается и выпускает сдавленный смешок. Ты права, как раньше уже не будет. Застывает на месте, следит за взволнованным взглядом и прорвавшейся тревогой. Хотел легонько оттолкнуть, пошутить и сказать всё в порядке, я не болен. Однако вновь попадаешься в её коварную ловушку. Вновь добровольно захвачен в плен любимых глаз. В н о в ь. Чувствует родное тепло, родной аромат, слишком близко — опасно близко. Сердце пляшет, рассудок туманится, дыхание перекрывает. Опускает веки и дышит тяжело. Точно сведёшь с ума, точно, безусловно. Погубишь. Спрячь глубже свои чувства, Джун. Терпи, держись, не выдавай себя с н о в а. Будет хуже. Будет намного хуже. 
Сохраняя прежнее молчание, медленно плывёт мутноватым [от болезни] взглядом по её фигуре, по её лицу. До последнего слова, а ему нехорошо. До последнего слова, а у него действительно повышенная температура и внезапно стало невыносимо. Просто невыносимо существовать, дышать, смотреть. 

Только не думай, что причиняешь мне боль. 
Умоляю, не думай так.

Я отвечу тебе, обязательно отвечу, только не сейчас. Джунки бессилен, может лишь стоять на месте не двигаясь, и смотреть как уходит любимая женщина. Сон Джунки на минутку сдаётся, опуская руки. Ненадолго. Должно быть, её сомнения заразны и крепко ухватились за него, совсем не желая отпускать. Должно быть, он всё осознал настолько ясно и чётко, что потерял все силы бороться. 

Я не хочу делать тебя плохим человеком.
Иначе как мне жить?

Любовь . . . безумство! Что она с тобой сделала? Бледный как поганка, даже хуже, – причитает друг, смотря со всей существующей в мире жалостью. Побледневший, истративший последние силы чтобы вернуться домой, сидит на диване, прижимая к себе подушку. Подрагивает, неприятный озноб, головная боль и ко всему — её слова, плывущие в мыслях. Её слова въелись, соединились с ним, стали одним целым, кажется надолго. Кажется, бесконечно будет обдумывать и вторить ты хороший человек, хороший.   
Тебе что-нибудь нужно? – обеспокоенно интересуется, заглядывая в побелевшее лицо. Качает головой, будто задыхается и дрожит точно минус пятьдесят градусов в квартире.   
– К ней . . . иди к ней, она ждёт, – едва шевелит дрожащими губами. – Я приму лекарства и буду спать, – тянется за чашкой на тумбе, цепляет пальцами и мимо — падает на пушистый коврик. – Иди же! Хочу побыть один, – срывается, уже не шутливо, уже не ворчливый друг. Болезненный голос, и болит не горло, болит сердце. Сильно болит, до страшной дрожи. Друг мечется в сомнениях, а потом-таки хватает куртку и выбегает со словами звони если что
 

Это Сон Хегё? Джун совсем плох, боюсь ещё помрёт ночью. Ты же знаешь, в больницу не позвонит даже под дулом пистолета. Без понятия что у вас происходит, но ему нехорошо. Я не закрыл входную дверь. 
Чихун.
 

[float=left]http://funkyimg.com/i/2vSNr.gif[/float] Собрав остаток жалких сил, передвигает ногами с трудом, валится на кровать и натягивает одеяло. Желание уснуть сильнее боли, так и не дошёл до лекарства. Закрывает глаза и тонет в чём-то мягком, нежном и светлом. Тонет в каких-то воспоминаниях, когда они, беззаботные и счастливые, делали что-то вместе. Когда она улыбалась ярче солнца, когда была настоящим другом. Когда обнимала в трудную минуту. Вся жизнь повязана на тебе, Гё. Вся жизнь. Когда-то ты стала смыслом всей жизни и осталась им до сих пор. Я уже не смогу отказаться от смысла собственной жизни, иначе не найду нового, а следовательно — погибну. 
Полоска лунного света касается лица, он просыпается и смотрит на часы. Начало десятого. Включает маленький светильник, потому что вдруг возненавидел темноту. Темнота угнетает, темнота наводит дрожь и холод. Темнота ворвалась в прекрасный сон и унесла его возлюбленную. Куда? Кошмарный сон. Это был его собственный ночной кошмар, обещающий возвращаться одинокими ночами. Когда болеешь, бываешь в бреду. Когда болеешь, рвёт крышу. Окончательно и бесповоротно. Просто, верните мне её. Верните мне мою Гё. Если бы кто-то умел читать мысли, точно сошёл бы с ума от частоты повторения одного имени. Сон Хегё. 

Я точно в бреду, ты мне теперь мерещишься.   
Я точно болен тобою.
 

– Не говори так больше . . . никогда, – голос хрипит, он не уверен, что здесь кто-то есть, но продолжает говорить. Мертвенно-бледный, здорово заболел, впервые так сильно. Впервые так не вовремя. – Ты хороший человек, иначе . . . иначе, я не могу любить плохого человека. Гё, ведь все совершают ошибки, не существует совершенства, хотя иногда мне кажется, что именно ты . . . – забывая о высокой температуре и ноющей боли, поднимет голову с подушки и садится, комкая белое одеяло. – . . . совершенна. Кто из нас не был неудачником? Ты так плохо думаешь о себе, очень плохо и мне это не нравится даже как другу. Не имей я чувств к тебе, всё равно возмутился. Будь собой, будь естественной, пожалуйста, не торопи себя, пусть время решает. Я терпеливый, это солдатская выдержка, знаешь ведь? И перестань винить себя, просто перестань. Я сам себе доставляю неприятности, сам выискиваю проблемы, сам виноват в своей простуде и температуре. Не спорь со мной, это бессмысленно. Не притворяйся и будь собой, – выдаёт на одном горячем дыхании и когда голос утихает, слышно лишь как громко бьётся, выбивается из грудной клетки сердца. Слышно слабое, но тяжёлое дыхание и вой ветра под луну. 
– Я могу разлюбить тебя, если захочешь. Разлюбить как женщину, найти другую, попробовать. Я пойду на что угодно, чтобы тебя не терять. Знаю, бессмысленно после всех моих слов, но что поделаешь? Не вижу другого выхода, – шутит или серьёзно? Натягивает одеяло, опускает голову на подушку и украдкой смотрит на подругу. Сил держаться не осталось. Хочется спать, хочется забыться, немного полусладкого вина или стаканчик рому. Хочется разложить всё по полкам, однако нет сил, невозможно, невыносимо. Беспорядок в его голове запущенный, не один день потребуется, дабы мысли засияли чистотой на нужных полочках. 
– Ты и правда пришла? Но я тебе не писал, ты должна отдыхать, Гё, больше отдыхать, потому что молодежь до ужаса непослушная и наглая, – а иногда взрослые от них не отличаются, правда же?  – Если тебе кто-то нагрубит из учеников, скажи мне, они не имеют права тебе грубить. Даже если у кого-то связи, всё равно скажи. Буду защищать тебя как друг, точно, как друг, обещаю. Пройдёт время, и ты постепенно забудешь, а я в порядке . . . я в полном порядке, – перевернувшись на бок, чувствуя, как тяжелеют веки, опускает их и последние слова бормочет тихо. Сильный кашель не даёт уснуть прямо сейчас, заставляет подорваться и откашляться, хватаясь за 'грудную клетку'. 
– Сегодня мне и правда нехорошо, мне надоело ходить пешком. Знаешь, они сказали, машина больше четырёх лет не выдержит. Я почему-то задумался, а что будет тогда? Ты когда-нибудь думала, что будет спустя четыре года? Быть может, четыре года тебе и хватит, но я буду ждать, жить и радоваться. Поверь мне, – говорить обо всём без разбора — ты болен. Смотреть на неё, не отводя взгляда — ты болен. Ощущать спокойствие от её присутствия — ты болен и причина одна — она. 
– Ты никогда не сможешь поранить меня, ты никогда не сможешь причинить мне боль, это определённо точно. Потому что ты же самое сильное обезболивающее, понимаешь? Мне всегда хватит одной твоей улыбки, чтобы почувствовать себя хорошо. А ты себе что-то непонятное надумала. Что-то . . . ты неисправима, – качает головой и в очередной раз заваливается обратно, натягивая одеяло по самый нос. 
– В холодильнике есть что-то спиртное, выпей если захочешь. Завтра всё забудешь, – только не забывай о том, что ты хороший человек, прошу. Вздрагивает и новая волна дрожи, новая волна раздражающего озноба. Бледнеет, сливаясь с бежевой подушкой. Бледнеют губы, глаза под мутной пеленой, отражают огромную усталость. Он устал. Устал не за сегодня, устал не за прошлую ночь. Он устал вечно притворяться, держать клетку в которой были заперты чувства. Теперь они подстрелены в прозрачно-голубом небе, теперь пали в зелёные заросли и корчатся от боли. Точно подстреленные птицы. Только она об этом не должна узнать, а если узнает, ему только хуже. 
– Гё, могу я попросить? Не уходи . . . не уходи . . . – тихая просьба точно умирающего, но это лишь простуда. Тихая просьба больного от любви сердца. Не отвечай, просто останься. Не люби, просто останься. 
 

И снова в бреду повторяет одно имя. 
Вторит одни и те же слова.
 
Я тебя не покину, я тебя люблю.

0

10

http://funkyimg.com/i/2vT8v.gif http://funkyimg.com/i/2vT8w.gif
Joy Enriquez – How Can I Not Love You?
Должны быть сильными, и мы должны отпустить
Не можем сказать, что должны знать наши сердца

Ветер подгоняет в спину, доносит до тебя удаляющиеся звуки с перекрестка. Сжимаешь синюю сумку из плотной ткани в руках, сжимаешь так сильно, что костяшки пальцев белеют. Плащ темно-зеленый развивается, шаги каким-то глухим эхом отдаются в сердце, когда поднимаешься по склону вверх, к домам, что светят каким-то призрачным светом от закрытых окон. Хорошо, что живешь в Корее и можно не бояться разгуливать одной по ночам. Останавливаешься в нерешительности, а потом берешь себя в руки.
Ты итак задержалась.

— Мам, что обычно дают при простуде?
— Ты заболела?
— Нет, мам не я.
Не я. Но я думаю, что частично это я виновата, а когда ты в чем-то виноват, то должен все исправить. И, господи боже, я сойду с ума, потому что почему-то в последнее время все понимаю буквально, даже выражение «боюсь ещё помрёт ночью». 
Ещё не совсем поздний вечер, а многие рыночки уже закрыты – куда бы ни ткнулась. Мать качает головой, следя за лихорадочными почти движениями дочери. Гё готовит из рук вон плохо, даром что выросла в семье, где себе на жизнь зарабатывали с помощью кастрюль и поваренной книги. А ведь нельзя пить лекарства на голодный желудок, а ведь кто ещё станет готовить жидкую рисовую кашу и заваривать специальный чай, если «он почти умирает». Нервно стучит пальцами по гладкой поверхности стола, периодически поглядывая на часы, разглядывая прозрачный пакетик с лекарствами, которых может быть следовало купить поменьше, но она все ещё не может понять насколько все плохо. Бумажные упаковки в порошками мнутся в руках, а она пытается вспомнить схему действий и жалеет, что так редко болеет. Целует мать в холодную щеку, забирая термос с кашей, забирая чай, складывая все в захваченную из своей квартиры синюю сумку, не объясняет толком ничего, покидая родительский дом и успевая поймать такси, которое будто только её и поджидало. Называет таксисту адрес.
— И, если можно, побыстрее пожалуйста.

Осторожно, тихо-тихо опускает дверную ручку. Дверь действительно не заперта, а она понятия не имеет, что её ждет за этой открытой дверью, но у неё уже нет времени на какие-то сомнения, потому что совершенно не важно на данный момент вообще всё, что произошло. Ты ведь не шутила и не претворялась, когда говорила, что ценишь его, дорожишь этим. Переживать за него – это нормально. Сходить с ума от беспокойства за него – нормально. Нормально. Не нормально – ничего не делать и топтаться на пороге. Прислушивается, присматривается. Вздрагивает, когда слышит все те же хриплые, бьющие по ушам звуки. С лестничной площадки, из-за щелки в открытой двери в коридор пробивается слабый, такое чувство единственного пятна света во всей квартире. А когда она закрывает за собой дверь тихонько – оказывается в совершеннейшей темноте. Сумка, которую до этого так крепко сжимала в руках, падает на пол с глухим стуком. Ноги мгновенно свинцом наливаются, но все же передвигаются, как-то инстинктивно.
\\У меня были очень холодные руки, а у тебя был очень горячий лоб. Я не знаю – замерзал ты или тебе было ужасно жарко, я не знаю. Я только знаю, что даже в темноте у тебя было очень бледное лицо, на которое призрачной вуалью ложился лунный свет, делая его уже совершенно неестественно бледным. Бледным, как бумажное полотно. Ты спал и пока спал, не замечал всех моих манипуляций. А мне нужно было взять себя руки. И я взяла.\\     
Гё достаёт лекарства, шарит по полкам квартиры в поисках градусника \почему ты так и не померил себе температуру?\, находит электронный термометр, в котором к счастью работает батарейка. Она не врач, а врач сейчас нужен. Гё почти не сомневается, когда достает из сумки термос с горячим чаем, когда раскладывает лекарства на кухне, включая свет. Читает бесконечно-длинные инструкции на упаковках, откладывая то, что следует дать в первую очередь.
Градусник тревожно пищит, а он всё спит, а Хе Гё кажется, будто ему снится что-то плохое, но боится его будить – он, наверное, очень устал.
— Говорила ведь, сходи к врачу… Как ребенок. – глядя на внушающую только разве что ужас цифру выше 38 на электронном термометре. — Мне нужно хотя бы знать – у тебя озноб? Тебе холодно? – тихо-тихо, ещё раз прикладывая руку ко лбу.
И пока снова набираешь матери, пока наливаешь в кружку первую попавшуюся под руки, теплый чай из термоса, слышишь движения,  видишь включенный светильник – сбрасываешь, обещая перезвонить, бросая телефон там же – где-то на кухне.
— Ты в порядке? – такая глупая, шаблонная фраза, но вырывается первой, сипло, каким-то чужим голосом. Чашка с чаем дрожит в руках, как будто это у тебя тут тяжелая форма простуды, как будто это тут больна.
Вы оба больны.
Мы оба больные идиоты.
— Нужно было лечиться. Заставляешь меня переживать. – такое чувство, будто это у тебя лихорадка и поэтому ты городишь какую-то нелепицу. Передергивает плечами, подходя ближе. У него все такое же бледное лицо, будто присыпанное белилами, но только это не от этого. И теперь наконец понимаешь, что его морозит, что он все также сильно кашляет, что его голос тоже почти неузнаваем. А когда он пытается встать, на каком-то импульсе рывком удерживаешь, поддерживаешь. — Не вставай! Ты ведь… болеешь. 
\\Я не знаю, почему не переубедила тебя, не доказала, что я совсем не сон и не фантазия твоего воображения. Что я вполне реальна и осязаема. Может быть я просто понимала, что это всё из-за лихорадки, а может быть мне так было удобнее. А может быть мне было совсем нечего сказать… В любом случае я сыграла роль сновидения практически на пять с плюсом.\\
Гё чувствует, как совершенно непрошенная влага застилает глаза и она поспешно вытирает слезы тыльной стороной ладони, выдыхая судорожно. Сейчас твои эмоции должны отойти на десятый план. Но безумно захотелось заплакать, безумно, как будто смотрит какую-то очень грустную сцену в очередной дораме, над которыми и плачет. Смотрит на него неотрывно, смотрит и молчит, в попытках не уплыть на своих эмоциях куда-то далеко.
Просто твои слова попадают в сердце, просто это невыносимо – какой же ты хороший человек. Просто это ужасно, что ты так мучаешься сейчас, а она может только давать тебе таблетки, контролировать температуру, заставлять пить как можно больше чего-то теплого и поправлять одеяло. Этого же так мало. Этого же недостаточно.
Он говорит «не из-за тебя», а ей все слышится в зеркальном отражении. Не заставляла бы искать себя по паркам ночью – не попал бы под дождь. А так, все вышло до нельзя эгоистично. И так можно пойти очень далеко и дойти до «не прицепись ты к нему пятнадцать лет назад – ничего не было бы вообще». И это уже абсурд.
Это, наверное, простуда. Её пугает этот сильный кашель, её пугает сама возможность какого-то плохого исхода.
Всё, что я хочу сказать тебе – это
— Как я могу не любить тебя?...
— Да, я правда пришла. И я здесь, чтобы тебя спасти. И я никуда не уйду. Я останусь здесь, пока тебе не станет лучше. Потому что я твой друг. Потому что хочу тебе помочь. Я никуда не уйду – обещаю. Я буду улыбаться, если тебе от этого становится лучше, буду держать за руку. Останусь с тобой. Здесь. А ты должен помочь мне. И, для начала выпить вот это. Пожалуйста. 
Говорят, при ознобе как ни парадоксально нельзя пить что-то слишком горячее, нужно проветривать комнату и вообще лучше избавиться от лишнего тепла. Она потеряла счет полотенцам, смоченным в прохладной воде, которые кладет на лоб. И очень осторожно обтирает запястья и шею. Собственная шея болит, коленки затекают, потому что сидит около кровати, периодически проверяя температуру, прислушивается к тяжелому дыханию. Гё боится заснуть сама, да и какой тут может быть сон.
«Тебе нужно много пить. И я обещаю, что станет легче. И это вкусно. А ты мне веришь?»
«Я включу увлажнитель воздуха, надеюсь тут не будет как в пещере… А ты мне веришь?»
«Давай ты снова это выпьешь. А ты мне веришь?»
И так по кругу, в какой-то момент кажется, что все так и будет повторяться, одно за другим. И ужасно жаль, что это все – что может сделать, чтобы помочь, чтобы было не так тяжело. А ещё нужно что-то делать с твоим кашлем. Компрессы помогают?
И выдох облегчения вырывается, когда термометр показывает уже не такую страшную цифру. И устало облокачиваешься спиной о комод, не сводишь взгляда с постели, потому что все ещё страшно. Но дышать теперь легче.
Я надеюсь и тебе тоже

[float=left]http://funkyimg.com/i/2vT8t.gif[/float]— Ты должен беспокоиться о себе. Беспокоиться о себе, тогда мне не нужно будет беспокоиться за тебя. А сейчас... мне нравится быть твоим сновидением, мне нравится, что можно говорить тебе всякую чепуху, а ты не запомнишь, а я трусиха, чтобы сказать это же в глаза. Я не знаю, Джун. Я ничего не знаю. Как по мне - лучше бы это я заболела. Это было бы справедливо. Потому что мне все равно кажется, что по сравнению с тобой я плохой человек. И это не ты доставляешь неприятности - это я, с самого нашего знакомства их доставляю. Что мне делать, Джун?... Что бы там ни было мы не перечеркнем всё то, что пережили, потому что, то что мы пережили - прекрасно.  Не будь таким. Ты должен поправиться! - она говорит-говорит, то что "говориться" и следит за тем как поднимается и опадает его грудная клетка. И голос звучит тепло, в то время как слезы \может я просто устала\ снова появляются на глазах и она шмыгает носом, поднимает глаза к потолку. Не будет она плакать.  — А хочешь расскажу сказку? Ты же знаешь, как я это люблю? Папа часто читал мне одну книжку в детстве. Книжку про лисенка. Не помню всех историй, но я помню самое главное. В этой сказке лисёнок говорит другому лисёнку: "ты помни, пожалуйста, что если тебе тяжело, плохо, грустно, страшно, если ты устал — ты просто протяни лапу. и я протяну тебе свою, где бы ты ни был, даже если там — другие звёзды или все ходят на головах. потому что печаль одного лисёнка, разделенная на двух лисят — это ведь совсем не страшно. а когда тебя держит за лапу другая лапа — какая разница, что там ещё есть в мире?" - поднимается наконец с колен, разгибая спину и присаживаясь на край кровати, безбоязненно берет чужую руку, сжимая в своих ладонях. Всматривается в лицо.
Он спит. Она - не может заснуть. И уже светает.
— Вот такая эта сказка Джун. А ты спи. Пусть тебе снятся хорошие сны. А я здесь. У меня не получается уйти. Не получается.
Проводит ладонью по щеке и улыбается.
— Ты как ребёнок, серьезно. - снова шмыгает носом. — Ты самое прекрасное что случалось со мной в жизни. Спасибо. И прости.
Ты не спала всю ночь и бесшумно исчезаешь из квартиры под утро, дождавшись, когда тебе на замену вернется-таки Чихун. Перед уходом киваешь на рисовую кашу, говоришь, что обязательно нужно заставить "его съесть хотя бы ложку".
— И пусть отлежится дома. У него сильный кашель так что я думаю нужно все же сходить к доктору. Я делала компрессы, не знаю помогли или нет...
А потом звонишь в университет и сообщаешь, что не придешь сегодня, падая на кровать в своей квартире, устало глаза прикрывая и мгновенно проваливаясь в сон без сновидений. Гё даже не переодевается - засыпая прямо так, в плаще, водолазке и джинсах. Ей действительно не снилось ничего и может быть оно и к лучшему.

[float=right]http://funkyimg.com/i/2vT9N.gif[/float]— На сегодня всё, всем спасибо и все свободны! - кивает студентам, прежде чем отпустить их. А они торопятся поскорее сбежать на обед, жужжат радостно, радостной толпой вываливаясь из дверей аудитории, опустевшей мгновенно. Гё собирает свои лекционные материалы с кафедры, роняет ключи, вздыхает горестно, присаживаясь на корточки. Шарит руками по пыльному полу в поисках пропажи, слишком увлеченная процессом, чтобы замечать то, что происходит вокруг, а потом, поднимаясь, больно стукается головой о столешницу и заранее проклинает этот день.
А территория кампуса цветет, расцветает, меняясь такое чувство каждый день. Обеденный перерыв длится около часа, она обычно успевает перекусить чем-то вроде сендвича или кимбапа, прежде чем вернуться к лекциям.
— Ким Ын Сук! Если не сдашь мне реферат до конца неделе - я разозлюсь. Серьезно! - кричит вслед убегающему студенту, прежде чем развернуться. Развернуться и остановиться на склоне. Всё такое воздушное, такое молодое, что неожиданно чувствуешь себя действительно взрослым. Взрослым, по сравнению со всеми этими студентами, со всей этой весной, что сияет всеми оттенками розового. Взрослым и каким-то потерянным.
Когда-то она чувствовала что-то похожее
Как будто
Что-то потеряла

\\Прошла неделя. Ровно неделя. И за эту неделю я тысячу раз писала СМС-ки и стирала. Писала заново и стирала. Оставшись наедине со своими мыслями, парой бутылок соджу и сердцем, которое твердило то, что \как говорил мой разум\ невозможно, я порядком измучалась \а все ведь было так просто, да? И когда увидела тебя около университета, как и в далеком 2008 узнала сразу же. Узнала и улыбнулась. А что я еще могу?\\
— Давно не виделись... Смешно —... тебе лучше, да? И... что-то случилось, да?

0

11

Ты . . .
Так и не дала свой ответ 
Или он снова немой?
 

shel – when the sky fell

– Она была здесь? 
Да, сказала отлежаться дома. 

Сердце кольнуло, болезненно сжалось и он впервые ощутил столь сильную грусть, жалость. Ночь плывёт перед глазами, ночь в тумане — не помнит. Будто крепко спал, не просыпался и, лишь обрывки её голоса приглушённо звучат в глубине памяти. Ты действительно была здесь? 

Подполковник звонил, тебе таки придётся сходить в больницу, чтобы не было проблем. Больничный взять, понимаешь?   
– Не пойду.   
Ладно, набираю Сон Хегё . . .
– Эй! С ума сошёл? 

Представляешь, Гё, мне пришлось заявиться в больницу и просидеть в очереди к семейному доктору. Обычная простуда, как банально. Но чем больше думал, тем яснее понимал, что болен не тем. Я не позволю себе сказать, чем болен. Нет. Потому что ты хороший человек. 

Бледность сходит с лица, щёки розовеют от тёплого чая и всё ещё повышенной температуры до тридцать семь и шесть. Правда, ни единой эмоции за день не проскочило — он жив и мёртв. Думает о том, что она провела здесь целую ночь и наверняка, минуты не спала. Думает, что она самый лучший друг в мире, потому что выполнила просьбу — осталась рядом. Чего тебе стоило это? Прости. Думает только о ней, говорит о ней, и сдавливает единственное желание — увидеть её.  Телефон на тумбочке разрывается пятую минуту, Джун включается как неживое устройство, начинает действовать по программе. Начинает слышать, двигать руками и видеть всё вокруг себя. Берёт телефон, не глядя на подписанный контакт, проводит по зелёному кружочку. Из динамика льётся тонкий, высокий и очень женственный голос. Родной голос, поющий колыбельные вечером, по выходным.   

Как ты, сынок? – радостный голос, несущий за собой какое-то облегчение после долгих страданий. Я слишком устал, наверное, потому что заболел.
– Зачем звонишь? Дорого ведь, – севший и хрипловатый голос — она сразу поймёт, что ты не в порядке. Ты никак. Ты — плохо.   
Ты заболел?! 
– Простудился, не хочу об этом. Так . . . почему ты позвонила? Не могла написать?

Дорогой, пятый год пошёл, мы с отцом очень скучаем и хотим увидеть. У тебя в жизни ничего не меняется, ты даже ни с кем не встречался! Значит, я не увижу внуков? Меня это пугает. Приезжай, нужно решить вопросы с документами, поэтому ты нам нужен. А ещё, вся наша семья должна появиться на одном, ну очень важном для бизнеса мероприятии. Хочу познакомить тебя с одной милой девушкой. Тебе же не сложно? Я могу оплатить дорогу, не будь таким упёртым. Просто приезжай домой! Выполни просьбу матери. Между прочим, скоро мой день рождения и я хочу подарок. 

Рука опускается на белоснежную постель и телефон выскальзывает из пальцев. Силы даже думать выбиваются наружу, растворяются в воздухе, и он не ощущает жизнь. Он будто набит внутри одной ватой, как мягкая игрушка. Состояние, наводящее страх и немного ужаса. Потому что впервые. Минута, вторая, время тянется резиной, проходит полчаса, пустой взгляд уткнулся в бежевые стены. Вернуться домой? Звучит так, словно они решили окончательно вернуть сына. Словно они решили, что могут распорядиться его жизнью, женить и отказаться от мечты летать. Словно . . . тебе что-то мерещится вновь, ведь родители никогда такими не были. Просто ты потерялся в тёмном лесу, застрял на каком-то дне и единственный луч света — это она. Ты безумец, да, так и есть. Безумец. Улететь и не вернуться? Показаться перед сотнями камер и фотоаппаратов, а потом страдать? Женится? 

Прости, мама, я задохнусь в твоём мире. 

– Нет, я не приеду, нет.

А потом ты вспоминаешь ночь, которую она целиком и полностью отдала тебе. Ночь, когда она не давала тебе погибнуть. Ночь, оставшаяся в сердце, но не впечатлившая разум. Ты слушаешь сердце, поэтому вспоминаешь . . . Вспоминаешь обо всём. Тёплый, лечебный чай, рисовая каша и бесконечно меняющиеся, мокрые полотенца. Лекарства и сказка о лисёнке. И снова ты твердила, что доставляешь неприятности, что плохой человек и что тебе бы лучше заболеть. Вздор! Ты неисправима, Сон Хегё. Злится, крепко сжимает кулаки, глубоко вдыхает, после чего чувствуя несильную боль в грудной клетке. 
 
 
Ты отдала мне очень много. 
Ты сделала для меня очень много. 
Ты — всё, что мне необходимо.
 

Так ты уезжаешь? – опирается о дверной косяк, деловито перекрестив руки на груди. Наблюдает как всё ещё бледный друг раскладывает стопку аккуратно сложенных вещей. На кровати раскрыт чёрный чемодан, и пара белых футболок уже внутри. Останавливается, взгляд холодно-равнодушный, раздражает вопрос. Будто я делаю что-то не так. Будто я подставляю самого себя и остаюсь последним предателем.   
– Хочу поздравить маму, да и пора навестить их, пять лет прошло. Небеса рухнут или что случится? Меня здесь ничего не держит! – льдина треснула, через толстые щели выливаются поток ледяной воды с острыми осколками. Он треснул, он не выдержал. Разорвался, повысил голос и моментально пожалел. Что за бред я несу? Точно с ума сошёл!
– Просто . . . просто я не хочу постоянно вызывать у неё чувство вины, чувство будто она неудачница или что-то в этом роде. Ей нужно время, я дам ей время. Это самая обычная поездка к родителям, – успокаивает холодный ураган внутри. Укладывает последние вещи, закрывает чемодан и оставляет у кровати. У всего есть конец. 

Я хочу стать плохим человеком. 
Я хочу . . . 
Перестань же, Гё.
Остановись!

Температура тридцать шесть и восемь, сильный кашель прошёл, только голос слегка хрипит. Чихун говорит, выглядишь лучше, почти здоровый. Доктор говорит, скоро можно возвращаться на работу. Почему же тогда душа и сердце болят? Так невозможно, так невыносимо, что кажется тут все тридцать восемь градусов. Почему тяжело сделать вдох? П о ч е м у. [float=right]http://funkyimg.com/i/2vTvL.gif[/float] Солнечный, весенний день не вызывает того восхищения, не одаривает лёгкостью и не слышится приторный аромат апреля. Прохожие пытаются обойти стороной — ты несёшь за собой тучи и грозу. Ты слишком хмурый, как дождливый, холодный день. Никто не хочет попасть под дождь. Люди радуются солнцу, люди радуются весне и её бело-розовым оттенкам. Люди вдыхают запах весны и улыбаются друг другу. Счастливые люди. Кругом клокочет жизнь, льётся смех, и сияют молодые лица. Скоро каникулы. Счастливые студенты. А ты счастлива, Гё? Ты очаровательно улыбаешься и на какое-то время я обо всём забываю. Я впитываю краски и превращаюсь в цветную картинку из чёрно-белой, сливаясь с окружающим, цветущим и пахнущим миром.   

– Выпьем чаю? 

Квадратные зонты, ожидающие знойного лета, плетённые кресла и круглые столики. Горшки с мелкими, нежными цветочками, весёлая мелодия из динамиков. Чашка облепихового чая и родной взгляд напротив. Они в каком-то кафе, решая не сидеть в душном зале. Он смотрит на неё, смотрит, смотрит, не может остановится. Смотрит молча и не спешит объясниться. Смотрит, потому что знает, как сильно будет скучать. Потому что до безумия любит и не хочет уезжать.   
– Я в порядке благодаря тебе. А ты? Чихун сказал, ты провела всю ночь в моей квартире. Прости, мне следовало раньше написать. И спасибо, за всё спасибо, – то самое спасибо, имеющее глубокий, полный смысл. Он бесконечно благодарен за то, что она не уходит, улыбается и заботится. Он бесконечно благодарен за такого друга, как она. Ты же, понимаешь о чём я?   
– Ничего такого не произошло, мне позвонила мать, а ты же знаешь, международные звонки очень дорогие. Она попросила приехать, и я не знаю, надолго ли. Месяц, два, год, мне действительно нужно уехать. У неё день рождения и будет беда, если не получит подарок в виде моего приезда, – так просто говоришь об этом, когда внутри всё переворачивается, перекручивается и больно.

Ты не хочешь уезжать. 
Ты не хочешь оставлять. 
Ты не хочешь . . . 

– Гё, я правда безмерно благодарен тебе. Редко говорил тебе об этом, потому что считал будто так и надо. Друзья заботятся друг о друге, и без слов благодарности. Я вдруг понял, что это неправильно. Более ничего не буду говорить, кажется, это немного бессмысленно, – силится улыбнуться, выдавить смешок, однако всё помнит. Помнит, как она повторяет это ненавистное я плохой человек, несмотря на его слова. Помнит. 
– Можешь думать и говорить что угодно, но ты очень много сделала для меня, как настоящий друг. Спасибо. Я считаю, это возможность дать тебе время, обдумать всё и навести порядок в мыслях, – глоток сладкого чая, обжигающего горло. Морщится, отставляя чашку.  – Вылет послезавтра в половину девятого. Друзья провожают друг друга, правда? Если проведёшь меня, сделаешь счастливым на всю оставшуюся жизнь, и я серьёзно. Не представляю жизнь без тебя, буду . . .  скучать, – смотрит на неё с какой-то нежностью и преданностью в глазах. Господи, она даже сейчас безмолвно сводит меня с ума. Просто она кажется самим совершенством. Она как весна, свежая, румяная и красивая. Шум заглушает плотная пелена, музыка растворяется под ней, он желает услышать её голос. Напоследок? Я немного идиот сейчас. Я немного схожу с ума. Я немного. 

Они поговорят, она улыбнётся и всё как обычно. Он поднимается с места, потому что надо спешить, решить вопрос с длительным отпуском на службе. Он точно не хочет уходить, потому что не успел насмотреться, не успел запомнить её, нежную и красивую, сидящую напротив, на фоне раскидистого, цветущего дерева. Лишь обернётся перед тем как скрыться из виду, оставив эти безумные слова.   

– Наверное, бессмысленно и глупо, но, если ты скажешь не уезжать, я останусь. Только скажи, Гё. Одно твоё слово может изменить мир

[float=left]http://funkyimg.com/i/2vTvA.gif[/float] Он скроется за поворотом, но быстро вернётся с букетом маленьких, аккуратных подснежников. Оставляет на столике шуршащий свёрток, улыбается так искренне и открыто. Лишь ей, только ей отдаёт эту улыбку, раскрывающую всю душу нараспашку. А потом медленно отойдёт от столика и вновь исчезнет, потеряется среди толпы на светофоре. Должно быть, она найдёт в большом букете записку со словами я буду ждать

Одно твоё слово может изменить мой мир
Одна твоя просьба может изменить всё. 
Нет ничего дороже для меня, чем ты. Ты знала? Я готов. Я готов сделать всё для тебя.
Только скажи. Умоляю на коленях. Скажи.

0


Вы здесь » Star Song Souls » stories of our past » шрамы наших сердец


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC